Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам

если не проще, то хотя бы увереннее. Только с годами понял: не он один знает, что правильно, а что – нет. До того как боги выбили из него это заблуждение, он сделал то же самое, что и Данат: поступил, как подсказывала совесть, и приготовился к любым, пусть самым страшным, последствиям.

Ну почему дети так на него похожи?

Должен быть какой-то выход, ниточка, потянув за которую можно распутать этот клубок. Осталось только ее найти.

Ота вышел. Дворцы гудели как улей, отовсюду доносились возмущенные голоса. Колонны, обернутые к торжеству дорогой тканью, насмехались над ним. Подданные бросали на императора неуверенные, притворно-радостные взгляды, но он не обращал внимания. Из-за влажного, жаркого воздуха казалось, что к лицу прилипла сырая тряпка; по спине ручьями тек пот. Есть, есть какой-то способ. Нужно подумать хорошенько.

Его ждали письма и прошения об аудиенции, кипы бумаг высотой в локоть. Ота отложил все это на потом и отправил слуг за чистыми листами и холодным чаем. Он сел за стол, поднес блестящий бронзовый кончик пера к бруску туши и задумался.

«Киян-кя, любовь моя, у нас тут все отлично – ну прямо как решето плавает. Ана отказалась выходить за Даната. Данат не хочет жениться на Ане. Гости мои – самое ужасное общество на свете, если не считать больных чумой. Пожалуй, мне удалось только одно: не наброситься с кулаками на сына. Кажется, все кругом живут прошлым и я один тревожусь о том, что будет дальше. Нам не выжить, родная. Хайем и Гальт идут на дно, а мы настолько подлы и близоруки, что готовы погибнуть, лишь бы и враг утонул.

К Данату и Ане это не относится. Чего требовать от безрассудных юнцов? Я имел в виду Фарера Дасина. Он гордится поражением. Наверняка при моем дворе полно таких же, как он.

Тут два лагеря, дорогая, но не те, о которых мы думаем. Не Хайем и Гальт, а люди, что глядят в прошлое, и люди, которые думают о будущем. Только боги знают как, но я должен перетянуть Даната и Ану на мою сторону».

Он помедлил. В голове мелькнула смутная догадка. Так случалось, когда Киян была еще жива и говорила с ним из соседней комнаты, а он не мог расслышать. Ота положил перо и закрыл глаза.

Убедить Ану. Завоевать ее.

– Ага, – сказал император.

* * *

– Иссандра-тя. Спасибо, что пришли. Вы ведь уже знакомы с моим сыном?

Солнце тронуло холмы к западу от Сарайкета. В распахнутые окна лилось пламенное золото лучей, благоухали вечерние розы. На лакированном столике ждали закуски – сыр, сушеные яблоки и сливовое вино. Иссандра Дасин встала с кушетки навстречу Данату.

– Иссандра-тя. – Юноша ответил ей позой приветствия.

– Ему нужна ваша помощь, – сказал Ота.

Сын бросил на него удивленный взгляд.

– Ваша дочь убедила его, что жениться на той, кто тебя не любит, – недостойный поступок. Я готов с этим поспорить. Поможете мне?

Иссандра опустилась на кушетку и вздохнула. Со дня их первой встречи она будто постарела.

– Сделать это непросто.

– Что сделать? – спросил Данат.

– Завоевать Ану. Что же еще?

Ота положил в рот кусочек яблока. Данат захлопал глазами, открыл рот, но так и не нашел, что сказать.

– Итак, ты боишься, что жена тебя возненавидит, однако будет скрывать свои чувства, – начал император так, словно объяснял ребенку устройство простенького механизма. – Ана, как мы все знаем, не умеет притворяться. Значит, ей можно верить. Правильно?

– У нас есть небольшое преимущество, – заметила Иссандра. – Ее нынешний друг немного туповат. В других обстоятельствах Ана давно бы его разлюбила, а теперь это для нее дело чести. – Она посмотрела юноше в глаза. – Впереди трудный путь, сынок.

– Вы хотите, чтобы я… соблазнил вашу дочь? – спросил тот, запнувшись.

– Именно.

Данат опустился на подушку. Щеки у него пылали не хуже заката.

– А что, если ты перед ней извинишься? – предложил Ота. – Хороший повод поговорить по душам. Ана перестанет связывать тебя с политикой, проникнется доверием.

– За что же мне извиняться? – недоумевал Данат.

– За мое поведение. Тебе стыдно, что я с ней так дурно поступил.

– Ана тут же его раскусит, – покачала головой Иссандра. – И спуску ей давать нельзя, иначе она так и будет вами помыкать. Потребуй, чтобы она сама извинилась. Выслушай, а потом объясни, что своим отказом она тебя унизила. Твое положение ничуть не лучше, вы оба только фишки в этой игре. Кстати, у тебя есть любовница?

– Ну… я…

– Значит, нужно подыскать. Желательно покрасивее моей дочери. Не делай такие глаза, мой мальчик. Я жила при дворе. Пока вы, бедняги, размахиваете мечами, на дворцовых приемах идут не менее жестокие войны.

В дверь постучали, вошла служанка и приняла позу смиренного извинения.

– Высочайший, к вам прибыл гонец.

– Подождет. Если что-то важное, отошли его к Синдзе-тя.

– Это посыльный из Чабури-Тана. Он говорит, письмо нужно передать вам в руки. Дело срочное.

Ота ругнулся шепотом, но все-таки вышел. Иссандра и Данат продолжили разговор. В маленькой прихожей было тихо, как в могиле, плотные гобелены заглушали все звуки, и услышать, что происходит в зале встреч, было невозможно. Посыльный, ровесник Даната, окинул императора спокойным оценивающим взглядом. Будь у него побольше опыта в благородном ремесле, это осталось бы незамеченным. Ота взял письмо и разорвал шелковые нити, не дожидаясь, пока слуга подаст нож.

Ота неплохо знал тайнопись, но прочесть ее с ходу было невозможно. Послание отправил Кадзиит Миян, покорный слуга императора Оты Мати, основателя Третьей Империи. Ота пропустил витиеватое приветствие, побыстрее отыскал место, где речь шла о деле, и стал читать внимательнее. Закончил, снова пробежал глазами строки.

Наемники, защищавшие Чабури-Тан, расторгли договор и собираются покинуть город. Через месяц там останется лишь местное ополчение, которое пираты одолеют без всякого труда. Миян писал, что выбор у жителей невелик: молить врага о пощаде или спасаться бегством. Ни о какой обороне и речи быть не может.

Ота взял служанку за локоть.

– Отыщи Баласара и Синдзю. Приведи их… – Он глянул через плечо. – В зимний сад второго дворца. Ступай! А ты, посыльный, жди ответа.

В сумерках мир утратил краски, точно побледневшее лицо. Ота ходил взад-вперед по зеленому, но уже отцветшему саду. Разум кидался от одной беды к другой. Между ивами показалась какая-то другая девушка, за ней шел Баласар Джайс.

– Принеси нам светильник, – сказал император служанке. – И где Синдзя? Веди его скорее!

Она помешкала, не зная, какое приказание исполнить, и убежала. Ота и Баласар сели на каменную скамью. Полководец оделся в легкую куртку из хлопка с шелком, от него пахло вином, но гальт