Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам

– И как мы это объясним?

– Скажем, что Вандзит не готова.

– Это неправда. Она самая одаренная, самая умная из нас. Если остановить работу, все поймут, что мы не верим в силы Вандзит, а виной тому ее прошлое. Получается, гальты отняли у нее и это тоже. И кто займет ее место? Ашти Бег потеряла мужа. Отец Ирит, крестьянин, сгорел вместе с домом. Большая Ке стала бесплодной; она видела, как расправились гальты с хаем Утани и его семьей. Если мы ищем ту, которая не знает боли, можно сразу собирать вещи. Такой здесь нет.

Старый поэт молчал. Не хотел перебивать ее, да и посоветовать ничего не мог.

– Нет, дядя Маати, нужно идти вперед. Я только… только надеюсь, что в душе Вандзит наступит мир.

– Ты ошибаешься, – мягко сказал он. – Пленение, возможно, избавит ее от страшных снов. Послужит на благо людям. Но мира своим хозяевам андаты не приносят.

– Да, не приносят, – согласилась Эя и, помолчав, добавила: – Хочу съездить в Патай. Возьму лошадь и повозку.

– Припасы кончаются?

– Ну, голод нам пока не грозит. Но покупать еду на городских рынках лучше, чем в предместьях. Так никто не заподозрит, что в школе живут люди. А еще я узнаю, нет ли вестей об отце.

– И если они есть, мы поймем, стоит ли Вандзит-тя поторопиться.

– Главное – понять, сколько времени осталось у меня.

Эя взглянула на него. Теплый огонек свечи и холодная луна осветили ее лицо, и Маати показалось, что он видит двух разных женщин.

– Наша надежда – не Вандзит. Просто андат ничего не исправит. Нужен правильный.

– А Ясный Взор – не правильный? – спросил поэт.

– Бесплодных он не вылечит. Не вернет мужей, не остановит тех, кто торгует женщинами, как овцами. Если у Вандзит что-то получится, мы лишь поймем, что грамматика действует. Что у нас есть выход. Но это совсем не значит, что меня ждет успех.

Поэт взял ее за руку. Эю он знал с рождения. Когда-то эти ладошки были такими крошечными! Он вспомнил малышку с темными глазами, которая гулькала в нежных материнских объятиях. До сих пор те детские черты угадывались в линиях ее скул и подбородка. Маати наклонился и поцеловал Эю в макушку. Он подняла удивленный взгляд, не понимая, с чего он так растрогался.

– Я просто подумал, как мы все одиноки.

– Маати-кя, я знаю, что не одна. Лишь иногда, по ночам, тоска берет.

– Да, верно. Это бывает, – ответил он и спросил, помедлив: – Думаешь, у Вандзит получится?

Эя не ответила. Встала, изобразила позу сердечного прощания и пошла обратно, в школу. Вздохнув, Маати лег на спину и взглянул в ночное небо. С восточного края на север скользнула упавшая звезда и погасла, как искра.

Смотрит ли на звезды Ота-кво? Или ему недосуг? Может, за государственными делами, празднествами и всеобщим поклонением он и забыл, что на свете есть маленькие радости? Такие, как звездная ночь или утешение, которое находишь, разделив тревогу с друзьями. А может, высочайший стал глух ко всему, что важно для смертных? Ведь он, в конце концов, строит новый мир, лишая женщин надежды на простое человеческое счастье – семью, детей. Тысячам война искалечила судьбу, а он повернулся к ним спиной.

Способен ли такой человек насладиться красотой упавшей звезды, пением соловья?

Маати надеялся, что нет.

Эя покинула школу на следующее утро. Главный тракт хорошо сохранился, и по нему ехать было намного быстрее, чем по дорогам предместий. В простом халате, с кожаной сумкой на боку Эя ничем не отличалась от странствующих знахарок. Маати показалось, что Вандзит следила за ней жадным взглядом, стояла в позе прощания дольше остальных.

Лошадь и повозка таяли вдали, даже облака пыли от колес и копыт было уже не разглядеть. Поэт и его ученицы вернулись к работе. До полудня счищали копоть со стен и собирали палые листья в одном из чертогов. Ирит нашла останки мальчика, погибшего в том давнем пожаре, и новые обитатели школы почтили церемонией память своих предшественников. Вандзит стояла с каменным бледным лицом. Поэт произнес короткую речь и предал кости новому пламени, надеясь, что оно превратит их в пепел.

Когда все закончилось, Маати пошел рядом с Вандзит. Эта девушка со смуглой кожей и бездонными глазами напоминала ему Лиат. Мать его неродного, но горячо любимого сына. Вандзит не успела еще и слова сказать, а сердце поэта уже кольнула боль – так старая рана ноет перед наступлением холодов.

– Я думала о своем брате. Он был примерно одних лет с тем мальчиком. Только не знатного рода, конечно. Сюда ведь простых детей не принимали?

– Да, – ответил Маати. – И женщин тоже.

– Вот странно. Это место мне стало почти как дом; кажется, я всю жизнь тут провела. – Девушка чуть наклонилась к нему, хотя они и так шли бок о бок. – Вы ведь Эю-тя давно знаете?

– С тех пор как она впервые глаза открыла, – усмехнулся Маати. – И даже немного дольше. Я много лет прожил в Мати.

– Наверное, она вам очень дорога.

– Эя, в каком-то смысле, мое спасение. Без нее нас бы тут не было.

– Вы все равно нашли бы выход, – произнесла Вандзит со странной прохладцей.

Маати решил, что ему показалось. Она продолжила как ни в чем не бывало:

– Вы умный и мудрый. Попроси вы о помощи какого-нибудь знатного человека, уверена, он бы вам не отказал.

– Наверное, – кивнул Маати. – Но Эе можно доверять, вот что главное. Не будь у меня к ней доверия, мне и в голову не пришло бы ехать сюда. Раньше я всегда выбирал такие места, которые нетрудно покинуть.

– Она говорила, вы не разрешаете ей взяться за пленение первого андата. Сначала должен попробовать кто-то еще.

– Да, это правда.

Маати смутился. Объяснять, почему так думает, он был совсем не готов. К счастью, Вандзит сменила тему:

– Эя показывала мне свои наброски. Мы ведь работаем с одними книгами.

– Знаю. Отличная мысль – взять за основу труды западных лекарей. Чем больше у нас новых источников, тем лучше.

Маати начал рассказывать, что предложил Семай: Эе нужно пленить андата, который воплощает противоположное понятие. Поэт был рад увести беседу в безопасное русло. Девушка внимательно слушала. Ирит и Ашти Бег остановились, и, если бы Вандзит не замедлила шаг, Маати налетел бы на них.

– Маленькая Ке хочет сварить похлебку на ужин, помочь бы ей… – начала Ирит.

– У Маати-кво найдутся дела поважнее, – ответила Вандзит.

– А с чего ты решила, что Ирит-тя к нему обращалась? – спросила Ашти Бег.

Тепла в