Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам

– Не смей говорить о Баласаре-тя непочтительно, – сказал Ота, не сдержав улыбки.

И тут в груди похолодело. «Сделает что-то страшное. Расправится со всеми одним ударом». А что, если Джайс узнал о поэтах?

– Проводи его сюда. И принеси еще одну пиалу.

Госпожа вестей изобразила позу повиновения.

– Чистую! – добавил Ота ей вслед.

Полководец вошел и приветствовал императора со всеми подобающими церемониями. Тот не остался в долгу, потом жестом отпустил слуг. Баласар опустился на подушку, взял чай и кусок свинины и расположился поудобнее. Ота следил за ним, но по лицу Джайса незаметно было, чтобы он слышал о вестях, которые привезла Идаан.

– Я тут поговорил кое с кем, – начал Баласар.

– Да?

– О походе в Чабури-Тан.

Ота кивнул. Ну конечно! Вот она, причина.

– И что же они ответили?

– Это возможно, однако есть два способа. У нас достаточно людей для небольшого, но сильного войска. Снарядим кораблей восемь с полным вооружением. Воевать я бы с этим не пошел, но чтобы разогнать пиратов – хватит.

Ота пригубил чай. Напиток немного остыл и теперь не обжигал.

– А второй способ?

– То же число распределим на двенадцать судов и добавим ваших людей. Всех, кто может на ногах держаться. Такую силу одолеть легче. Опытные воины рассредоточены, а новички в морском бою – хуже пустого места. Но как внушительно смотрятся двенадцать кораблей! Пираты сочтут безумием напасть на такого противника.

– Если только не узнают, что это уловка. Есть подозрение, что наемники в Чабури-Тане работают на два лагеря.

Баласар цокнул языком:

– Тогда задача сложнее.

– Сколько времени уйдет на подготовку?

– На маленькое войско – неделя. На большое – две.

– А скольких союзников мы лишимся?

– Трудно сказать. Сейчас непросто выяснить, кто друг. Но их наверняка останется очень мало.

Император положил в рот кусочек яблока и медленно прожевал, обдумывая услышанное. Баласар молчал с непроницаемым видом. А из него вышел бы неплохой посыльный.

– Мне нужно подумать, – сказал Ота. – Я дам ответ к вечеру, самое позднее завтра.

– Благодарю, высочайший.

– Перестаньте. Я понимаю, как много у вас прошу.

– Я перед вами в долгу. Мы оба в долгу друг перед другом. Я сделаю все, что в моих силах.

Император улыбнулся, сложил руки в жесте благодарности, а сам подумал, каких размеров достиг бы этот долг, поговори Идаан с полководцем. Ота понимал, что танцует среди клинков. Их множество, все не упомнишь, и стоит оступиться, крови не избежать.

После трапезы слуги облачили его в парадный халат – черный с золотой нитью, – и он пошел во главе торжественной процессии в зал аудиенций. Придворные растеклись по местам, соблюдая должный порядок и выказывая повелителю знаки почтения и верности. Ота с трудом удержался, чтобы не поторопить их окриком. Пустые церемонии крали время, а его и так было в обрез.

Начались аудиенции. Он был вынужден как по канату ходить между справедливым решением и силами, стоящими за каждым просителем, не упускать из виду ни одной ниточки в огромной и сложной паутине политических отношений. Когда Ота был молод, хай Сарайкета разбирал даже простейшие дела, вроде земельных тяжб и нарушенных договоров. Те дни миновали. Императора касалось лишь то, чего не мог рассудить никто другой. Никаких мелочей, только самые важные вопросы.

Наступил полдень, солнце медленно покатилось на запад. По небу плыли грозовые облака – белые, мягкие, огромные, точно горы, – однако дождь пролился над морем. На севере взошла ранняя луна. Император забыл о сестре и Баласаре, о Чабури-Тане и андатах. К обеду он страшно устал. Хотел поразмышлять о плане Джайса, но вскоре обнаружил, что смотрит на тарелку нигриты с рисом как зачарованный.

Для скромной трапезы он выбрал один из покоев, расположенных в глубине дворца, – уж здесь-то никто не будет мешать. Зал с каменным полом и стенами, покрытыми штукатуркой, подошел бы, скорее, придорожной гостинице. Тем он Оте и нравился. За окном зеленел сад. Император обвел взглядом лаванду, звездоцветы, мелиссу и вдруг увидел сына в парадном темно-синем халате, расшитом желтой нитью. У юноши из носа текла кровь, заливая губы и подбородок. Ота поставил пиалу на стол.

Данат вошел и не сразу заметил отца. Растерялся, наконец изобразил позу приветствия. Пальцы на правой руке были разбиты в кровь. Ота вскочил. Наверное, лицо у него было испуганное, потому что сын улыбнулся и покачал головой.

– Ничего страшного, только умыться надо. Я не хотел идти через главные чертоги.

– Что случилось?

– Встретил моего соперника. Ханчата Дора.

– И вы так друг друга ненавидите, что готовы до крови драться?

– Нет. То есть вроде как да. Но нет.

Данат сел. На столе стояли графин с водой и фарфоровая чаша. Император опустился на стул, а его мальчик смочил рукав и стал вытирать кровь с губ. Его улыбка обезоружила Оту. Гнев и желание покарать обидчика растаяли.

– Они с Аной-тя прогуливались вдоль пруда, – сказал юноша. – Мы начали с перебранки. Ханчату не понравилось, что от любимой требуют извинений. Он сказал, для нас уже честь – дышать одним воздухом с его милым бурундучком. Я не шучу, отец. Бурундучком!

– Ну, может, у гальтов так принято, – заметил император, подражая беспечному тону Даната.

Сын отмахнулся. И верно, подумал Ота, пусть даже целая страна так выражается, все равно смех, да и только.

– Мои отношения с Аной Ханчата не касаются. Я так ему и сказал. Он стал читать мне стихи о том, что они с любимой единое целое. Ана-тя попросила его остановиться, но он только заорал еще громче.

– И что же Ана-тя?

Сын улыбнулся до ушей. От крови его зубы порозовели.

– Ей стало неловко. Я обратился к ней, будто его нет рядом. И… – Юноша пожал плечами.

– Он тебя ударил?

– Наверное, у него был повод. Совсем небольшой.

Ота подался назад, не веря своим ушам. Юноша поднял руки, словно объявлял о победе в состязании. Император улыбнулся в ответ, но в сердце шевельнулась грусть. Его сын уже не тот болезненный, хрупкий мальчик, а молодой мужчина, который, как и все в его возрасте, не прочь подраться. Ота и сам был таким. Как легко об этом забыть!

– Я приказал дворцовой страже бросить его в темницу, – сказал Данат. – Приставил охрану на случай, если кто-то вдруг решит смыть мое бесчестье кровью.

– Да, это бы нам здорово подпортило дела, – согласился Ота.

– Ана-тя шла следом и всю дорогу кричала, но злилась на нас обоих. Сейчас я похож на кулачного бойца после