Врата. Коллекция рассказов. Том 1 - Роджер Желязны

class="p1">Все оставшиеся листья разом пожелтели и осыпались в воду. Ива перестала качаться. С темнеющего неба донесся странный звук, похожий на гудение высоко натянутых проводов в холодный день.

Неожиданно по небу прокатились две луны.

Подняв руку, Рендер выбрал одну из них и нажал на нее. Вторая тут же исчезла, и мир просветлел; воздух перестал гудеть.

Рендер обошел озеро кругом, чтобы получить субъективную передышку от возникшего отторжения и собственного противодействия ему. Он прошел вдоль ряда сосен к тому месту, где хотел возвести собор. В деревьях уже пели птицы. Мимо пролетел тихий ветерок. Рендер отчетливо ощущал ее присутствие.

– Сюда, Айлин. Сюда.

И вот она уже шла рядом с ним: зеленый шелк, бронзовые волосы, глаза из расплавленного изумруда; во лбу у нее тоже был изумруд. Ступая зелеными туфлями по сосновым иголкам, она спросила:

– Что случилось?

– Вы боялись.

– Чего?

– Возможно, вас пугает собор. Вы ведьма? – улыбнулся он.

– Да, но у меня сегодня выходной.

Он засмеялся, и взял ее за руку, и они обогнули островок растительности, и перед ними на травянистой возвышенности встал собор, вытягиваясь над ними и над деревьями, устремляясь ввысь, дыша органными нотами, отражая оконным стеклом заблудший солнечный луч.

– Держитесь за мир крепче, – сказал Рендер. – Сейчас будет экскурсия.

Они приблизились и вошли в собор.

– «С помощью поднимающихся от пола до потолка столбов, подобных множеству толстых стволов, он добивается безжалостной власти над своими внутренними пространствами», – процитировал Рендер. – Я украл эту фразу из путеводителя. Перед вами северный трансепт…

– «Зеленые рукава», – сказала она, – орган играет «Зеленые рукава».

– И правда. Но это не моя вина… Обратите внимание на фестонные капители.

– Я хочу послушать музыку поближе.

– Хорошо. Тогда нам сюда.

Рендер чувствовал, будто что-то не так. Но не мог понять, что именно.

Все вновь обрело плотность…

И что-то стремительно пролетело над собором, издав сверхзвуковой хлопок. Рендер улыбнулся, вспомнив; это было что-то сродни оговорке: на мгновение он перепутал Айлин с Джилл, да, вот что случилось.

Тогда почему…

Вспышка белизны была алтарем. Он никогда и нигде не видел такого прежде. Окружавшие их стены были темны и холодны. В углах и высоких нишах мерцали свечи. Незримые руки извлекали из органа громоподобные аккорды.

Рендер убедился, что что-то не так.

Он повернулся к Айлин Шалот, чей головной убор был зеленым конусом, уходящим во тьму, увешанным зелеными вуалями. Ее шею укрывала тень, но…

– Это ожерелье… Откуда?

– Не знаю, – улыбнулась она.

Чаша в ее руках лучилась розовым светом. Он отражался от ее изумруда. Он омывал Рендера, точно прохладный ветерок.

– Хотите выпить? – спросила Айлин.

– Стойте на месте, – велел Рендер.

Он приказал стенам рухнуть. Они утопали в тени.

– Стойте на месте! – настойчиво повторил Рендер. – Ничего не делайте. Постарайтесь даже не думать.

– …Обрушьтесь! – выкрикнул он. И взрыв раскидал стены в разные стороны и перебросил крышу через вершину мира, и теперь они стояли посреди руин, освещенных единственной восковой свечой. Ночь была черна как деготь.

– Зачем вы это сделали? – спросила Айлин, все еще протягивая ему чашу.

– Не думайте. Ни о чем не думайте, – сказал он. – Расслабьтесь. Вы очень устали. Ваше сознание трепещет и гаснет подобно этой свече. Вы с трудом боретесь со сном. Вы едва держитесь на ногах. У вас закрываются глаза. Здесь все равно не на что смотреть.

Он велел свече погаснуть. Она продолжала гореть.

– Я не устала. Пожалуйста, выпейте.

Рендер услышал в ночи органную музыку. Мелодия была другой, и сперва он ее не узнал.

– Мне нужно ваше сотрудничество.

– Хорошо. Я сделаю все что угодно.

– Смотрите! Луна! – указал он.

Айлин подняла взгляд, и луна показалась из-за чернильной тучи.

– …И еще одна, и еще.

Луны, точно низка жемчужин, протянулись через небо.

– Последняя будет красной, – сказал Рендер.

Она была красной.

Он поднял правый указательный палец, повел руку вбок и попытался коснуться красной луны.

Рука болела, ее жгло. Рендер не мог ею пошевелить.

– Проснись! – завопил он.

Красная луна исчезла, и белые тоже.

– Пожалуйста, выпейте.

Рендер выбил чашу у нее из рук и отвернулся. Когда он повернулся вновь, Айлин все еще протягивала ее.

– Хотите выпить?

Рендер развернулся и бросился в ночь.

Он словно бежал сквозь достающий до пояса сугроб.

Это было неправильно.

Бегство лишь усугубляло ошибку – умаляло его силы, увеличивало ее силы. Оно вытягивало из него энергию, опустошало его.

Рендер остановился во тьме.

– Мир обращается вокруг меня, – сказал он. – Я – его центр.

– Пожалуйста, выпейте, – сказала Айлин, и он очутился на поляне, рядом с их столиком у озера. Озеро было черным, а луна серебряной, и высокой, и недосягаемой. На столе мерцала единственная свеча, делая волосы Айлин такими же серебристыми, как ее платье. Она носила на лбу луну. На белой скатерти стояла бутылка «Романе-Конти», а рядом с ней – широкий бокал. Он был полон доверху, этот бокал, и розовые капли висели на его краях. Рендер очень хотел пить, а она была прекраснее всех, кого он встречал в своей жизни, а ее ожерелье блестело, а с озера дул холодный ветер, и было что-то… что-то, что он должен был вспомнить…

Он шагнул к ней, и его доспехи негромко звякнули. Рендер потянулся к бокалу, и его правая рука онемела от боли и упала, безвольно повиснув.

– Вы ранены!

Он медленно повернул голову. Кровь струилась из открытой раны на его бицепсе, стекала по руке и капала с пальцев. Его броню пробили. Он заставил себя отвернуться.

– Выпейте это, любимый. Оно вас исцелит.

Она встала.

– Я подержу бокал.

Он смотрел на нее, пока она подносила вино к его губам.

– Кто я? – спросил он.

Она не ответила, но ответило что-то другое – из плеска озерных волн:

– Ты – Рендер, Ваятель.

– Да, я помню, – сказал он; и, обратившись всем разумом к той единственной лжи, которая могла разбить эту иллюзию, заставил свои губы выговорить: – Айлин Шалот, я ненавижу тебя.

Мир содрогнулся и пошел волнами вокруг него, сотрясся, как будто от всхлипа.

– Чарльз! – прокричала она, и тьма нахлынула на них.

– Проснись! Проснись! – вопил он, и его правая рука горела, и болела, и кровоточила во тьме.

Он стоял в одиночестве посреди белой равнины. Она была тиха, она была бесконечна. Она загибалась к краям мира. Она излучала собственный свет, а небо перестало быть небом; над головой не было ничего. Ничего. Он остался один. Эхо собственного голоса донеслось до него с края света: «…ненавижу тебя, – сказало оно, – …ненавижу тебя».

Он упал на колени.

Он упал на колени. Он был Рендером.

Ему