Врата. Коллекция рассказов. Том 1 - Роджер Желязны

Красная луна взошла над равниной, залив жутким светом ее простор. Слева от него была стена гор, справа тоже.

Он поднял правую руку. Он помог ей левой рукой. Он стиснул запястье, выставил указательный палец. Он потянулся им к луне.

И тогда с горных вершин донесся вой, громкий рыдающий крик – наполовину человеческий, абсолютно дерзкий, абсолютно одинокий, абсолютно раскаивающийся. И Рендер увидел его, шагающего по горам, смахивающего хвостом снег с самых высоких вершин, величайшего loup-garou Севера – Фенрира, сына Локи, – ярящегося на небеса.

Он подскочил в воздух. Он проглотил луну.

Он приземлился рядом с Рендером, и огромные глаза его вспыхнули желтым. Он преследовал его на неслышных лапах по холодным белым полям, лежавшим меж горами; и Рендер бежал от него, по склонам холмов, над расселинами и пропастями, по долинам, мимо сталагмитов и остроконечных скал… под краями ледников, вдоль замерзших рек и всегда вниз… пока жаркое дыхание не окутало его и перед ним не распахнулась смеющаяся пасть.

Тогда он отвернулся, и его ноги обернулись двумя сверкающими реками, уносящими его прочь.

Мир скакнул назад. Он скользил по склонам. Вниз. Торопясь —

Прочь…

Он оглянулся через плечо.

Вдалеке за ним несся серый силуэт.

Он чувствовал, что тот может сократить расстояние, если захочет. Нужно было двигаться быстрее.

Мир раскачивался вокруг него. Пошел снег.

Он мчался вперед.

Впереди – неясное пятно, изломанный контур.

Он прорезал вуали снега, который, казалось, падал теперь вверх – похожий на цепочки пузырьков.

Он приближался к разбитому силуэту.

Подобно пловцу, Рендер приближался к нему – неспособный открыть рот из страха захлебнуться… захлебнуться и не узнать, никогда не узнать.

Он не мог прекратить своего движения; его несло к разбитой машине, словно подхваченного приливом. Наконец он остановился прямо перед ней.

Есть вещи, которые никогда не меняются. Это те вещи, что давно уже перестали существовать как физические объекты и остаются исключительно событиями, которые никогда не будут отмечены в календаре, за пределами череды мгновений, именуемой временем.

Рендер стоял, и его не заботило, что Фенрир может прыгнуть ему на спину и сожрать его мозги. Он прикрыл глаза рукой, но она не могла помешать ему видеть. Не в этот раз. Его ничто не заботило. Бо`льшая часть его лежала мертвой у его ног.

Раздался вой. Серый силуэт пронесся мимо.

Окровавленная морда со злобными глазами погрузилась в разбитую машину, разгрызая сталь, стекло, отыскивая…

– Нет! Чудовище! Пожиратель трупов! – вскричал Рендер. – Мертвые священны! Мои мертвые священны!

У него в руке возник скальпель, и он принялся умело рассекать сухожилия, бугры мышц на напряженных плечах, мягкий живот, веревки артерий.

Рыдая, он расчленял монстра, орган за органом, и тот истекал и истекал кровью, пятная машину и останки внутри нее инфернальными звериными соками, капавшими и струившимися, пока вся равнина вокруг не сделалась багровой и корчащейся.

Он упал на изуродованный капот, и тот оказался мягким, и теплым, и сухим. Рендер разрыдался на нем.

– Не плачь, – сказала она.

Он цеплялся за ее плечо, обнимал ее там, у черного озера, под луной из веджвудского фарфора. На их столике мерцала одинокая свеча. Айлин поднесла бокал к его губам.

– Пожалуйста, выпей.

– Да, дай его мне!

Он залпом проглотил вино – сплошь мягкость и легкость. Оно горело у него внутри. Он ощутил, как к нему возвращаются силы.

– Я…

– …Рендер, Ваятель, – плеснуло озеро.

– Нет!

Он отвернулся и вновь побежал, разыскивая разбитую машину. Он должен был вернуться, возвратиться…

– Ты не сможешь.

– Я смогу! – прорыдал он. – Я смогу, если попытаюсь…

Языки желтого пламени извивались в густом воздухе. Желтые змеи. Они извивались, сияя, вокруг его лодыжек. А потом из мрака, двуглавый и колоссальный, вышел его Враг.

Маленькие камни с грохотом прокатились мимо него. Ошеломляющая вонь штопором пронзила ноздри и вгрызлась в мозг.

– Ваятель! – проревела одна голова.

– Ты вернулся за расплатой! – выкрикнула вторая.

Рендер глядел на них во все глаза, вспоминая.

– Расплаты не будет, Таумиэль, – сказал он. – Я победил тебя и заковал в цепи ради… Ротмана, да, его звали Ротманом… того каббалиста. – Он начертил в воздухе пентаграмму. – Возвращайся в Клипот. Я изгоняю тебя.

– Это место и есть Клипот.

– Именем Камаэля, ангела крови, именем сонмов Серафимов, именем Элохима Гебора я приказываю тебе исчезнуть!

– Не в этот раз, – рассмеялись обе головы.

Он приближался.

Рендер медленно отступал, желтые змеи сковывали его ноги. Он чувствовал, как позади разверзается бездна. Мир распадался, как пазл. Он видел, как расходятся детали.

– Исчезни!

Великан разразился ревущим двойным смехом.

Рендер споткнулся.

– Сюда, любимый!

Она стояла в маленькой пещере справа от него.

Он покачал головой и продолжил отступать к бездне.

Таумиэль потянулся к нему.

Рендер рухнул с края пропасти.

– Чарльз! – закричала она, и мир распался от ее рыданий.

– Значит, Vernichtung, – ответил он, падая. – Я присоединюсь к вам во тьме.

Все закончилось.

* * *

– Я хочу увидеться с доктором Чарльзом Рендером.

– Простите, но это невозможно.

– Но я прилетел сюда, только чтобы поблагодарить его. Я теперь совершенно другой человек! Он изменил мою жизнь!

– Мне очень жаль, мистер Эриксон. Сегодня утром, когда вы звонили, я сказал вам, что это невозможно.

– Сэр, я член палаты представителей Эриксон – и Рендер однажды оказал мне огромную услугу.

– Значит, вы можете оказать ему услугу в ответ. Возвращайтесь домой.

– Вы не смеете так со мной разговаривать!

– Я уже посмел. Пожалуйста, уходите. Быть может, в следующем году…

– Но даже несколько слов могут сотворить чудо.

– Приберегите их!

– П-прошу прощения…

* * *

Как бы прекрасна она ни была, розовея вместе с утром, – плещущая, курящаяся паром чаша моря, – он знал, что это должно закончиться. А значит…

Он спустился по лестнице высокой башни и вышел во дворик. Приблизился к увитой розами беседке и взглянул на стоявшее в ней ложе.

– Доброе утро, милорд, – сказал он.

– И тебе тоже, – ответствовал рыцарь, чья кровь заливала землю, цветы, траву, вытекала из раны, сверкала на доспехах, капала с пальцев.

– Еще не зажила?

Рыцарь покачал головой:

– Я пуст. Я жду.

– Конец вашего ожидания близок.

– О чем ты? – Он сел.

– Корабль. Он приближается к гавани.

Рыцарь встал. Привалился спиной к поросшему мхом стволу дерева. Он не сводил взгляда с огромного бородатого слуги, который продолжал говорить; слова его резали слух варварским акцентом.

– Он несется, как черный лебедь перед бурей, – возвращаясь.

– Ты сказал, черный? Черный?

– Паруса черны, лорд Тристрам.

– Ты лжешь!

– Хотите взглянуть? Увидеть своими глазами?.. Так глядите!

Он махнул рукой.

Земля содрогнулась, стена рухнула. Пыль взвихрилась и улеглась. Оттуда, где они