Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

подсветка заливала интерьер мутным багровым светом, в котором лавки вдоль бортов, поручни, крепления для оружия и стойки боезапаса казались внутренностями гигантского животного, в чьём желудке предстояло ехать.

Первым зашёл Фид, бросив окурок на бетон и затушив каблуком. За ним Док, чей экзоскелет загрохотал по аппарели, как пустая бочка по лестнице. Снайперша скользнула внутрь бесшумно, как тень, и заняла место в дальнем углу, у самой кабины, максимально далеко от того места, где сяду я. Последним вошёл Гризли, убрав планшет в нагрудный подсумок.

Я поднялся по аппарели. «Мамонт» качнулся на рессорах, и я протиснулся в десантный отсек, стараясь не снести головой верхний поручень. Сел на лавку, которая отозвалась жалобным скрежетом.

— Шнурок, — сказал я. — Вниз.

Троодон юркнул под сиденье и свернулся там клубком, обмотав себя хвостом. Янтарные глаза мерцали в красной подсветке, как два маленьких фонаря.

Аппарель закрылась. Лязг, шипение гидравлики, и мир снаружи исчез, отрезанный бронёй корпуса. В десантном отсеке стало тесно, жарко и полутемно. Шесть человек и один динозавр, упакованные в стальную коробку, от которой пахло маслом, потом и старым металлом.

Двигатель взревел под полом утробным басом, от которого завибрировал весь корпус, и «Мамонт» двинулся вперёд, плавно набирая ход. Через минуту ровный бетон сменился грунтом, и машину начало трясти, раскачивая пассажиров на лавках с равномерностью маятника. Рессоры работали жёстко, проглатывая кочки и корни с глухими ударами, которые отдавались в позвоночнике «Трактора» даже сквозь встроенные амортизаторы сиденья.

Гризли встал, ухватившись за поручень под потолком. На тряске он держался легко, компенсируя качку коленями, как моряк на палубе. Свободной рукой достал планшет, активировал проекцию, и в красном полумраке десантного отсека повисла голубоватая карта местности, на которой мерцали отметки маршрута.

— Цель, квадрат Б-12, — сказал он. Голос громкий, перекрывающий гул двигателя, отработанный для брифингов в движении. — Старая шахта номер три. Добыча праймия прекращена десять лет назад после аварии. Выброс газа, двенадцать погибших, шахту законсервировали.

Он ткнул пальцем в карту, и голубая точка пульсирнула, обрастая данными: координаты, высота, профиль местности.

— Штаб хочет восстановить добычу. Но разведдрон, который послали неделю назад, засёк активность фауны на подходах. Шахта заросла, территорию заняли хищники. Наша задача простая: зачистить вход, зайти внутрь, установить датчики сейсмоактивности в трёх контрольных точках. Ничего сложного. Зашли, поставили, вышли.

Он посмотрел по лицам. Фид кивнул, лениво, по привычке. Док потёр подбородок. Снайперша, которую я мысленно уже обозначил как Кира, потому что Фид назвал её так, когда они переговаривались у «Мамонта», даже не шевельнулась, продолжая смотреть в стену с неподвижностью статуи.

Я слушал и считал.

Ничего сложного. Зашли, поставили, вышли. Классическая формулировка, которую используют, когда задание либо действительно простое, либо настолько сложное, что правда испугает исполнителей до рейда. В моём опыте второе встречалось в девяти случаях из десяти.

— Бред, — сказала Ева в моей голове, и я мысленно кивнул, потому что думал то же самое. — Ради датчиков не посылают группу наёмников на тяжёлой бронетехнике. Датчики ставит один техник с охраной из двух бойцов. Дрон сбрасывает их дистанционно, если вход открыт. Здесь оплата за группу, «Мамонт» на маршруте, боекомплект на три дня. Они ищут что-то другое.

Что именно, вопрос. Но ответ лежал на поверхности, как мина, которую забыли замаскировать. Шахта праймия, законсервированная десять лет назад. Оборудование внутри. Может, не только оборудование. Может, там осталось то, за чем стоит послать группу и не жалеть денег.

— Кстати, в архивах есть данные, — добавила Ева. — Шахту законсервировали очень быстро. Три дня от аварии до полного запечатывания. Обычно процедура занимает две недели минимум. Эвакуация оборудования, демонтаж электрики, откачка воды, составление актов. Здесь всё бросили и ушли. Внутри осталось всё, включая буровые установки и контейнеры с необработанным праймием. Если верить документации. Которой десять лет.

Контейнеры с необработанным праймием. Я покатал эту информацию в голове. Праймий, редкий минерал, ради которого человечество колонизировало целую планету. Контейнеры с ним, оставленные в шахте на десять лет. Даже если там осталась десятая часть от того, что было, это очень много кредитов. Достаточно, чтобы послать группу наёмников, дать им «Мамонт» и заплатить каждому сумму, от которой глаза лезут на лоб.

— Принимайте задание, — сказал Гризли, свернув карту. — Официальный заказ «РосКосмоНедра», идёт через Систему. Всё чисто, всё по контракту.

Пилик. Золотистое уведомление развернулось на периферии зрения, и я машинально прочитал текст, бегущий по верхней кромке.

[МИССИЯ: РАЗВЕДКА ШАХТЫ № 3 (КВАДРАТ Б-12)]

[ЗАКАЗЧИК: РОСКОСМОНЕДРА / ОТДЕЛ РЕСУРСОДОБЫЧИ]

[ТИП: ГРУППОВАЯ / БОЕВАЯ]

[НАГРАДА: 50 000 КРЕДИТОВ + ЛУТ (РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ПО РЕЗУЛЬТАТАМ)]

[СТАТУС: ОЖИДАЕТ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ]

Пятьдесят тысяч. На рыло. За «простую прогулку» до заброшенной шахты и установку трёх датчиков. Я перечитал цифру, убедился, что ноль не лишний, и мысленно присвистнул.

Полтинник за датчики. Это как заплатить снайперу зарплату генерала за то, чтобы он подстрелил воробья. Либо воробей на самом деле бронированный орёл с пулемётом, либо снайперу предстоит стрелять с вертолёта в ураган. В обоих случаях «ничего сложного» становится синонимом «мы вам не всё рассказали».

Но пятьдесят тысяч это пятьдесят тысяч. Плюс лут. Плюс опыт. Плюс связи, которые на Терра-Прайм стоят дороже денег.

Я нажал ментальную кнопку

[ПРИНЯТЬ].

[МИССИЯ ПРИНЯТА]

[НАВИГАЦИЯ ОБНОВЛЕНА]

Док напротив потёр ладони и ухмыльнулся.

— Люблю, когда платят щедро, — сказал он. — Значит, будет весело.

— Весело, это когда платят и ты жив, — уточнил Фид с лавки, не открывая глаз.

— А когда платят и ты мёртв?

— Это экономия для бухгалтерии.

Док загоготал. Кира молчала. Гризли убрал планшет и сел, расставив колени и упёршись локтями в бёдра. «Мамонт» трясло, двигатель ревел, и джунгли за бронёй шумели всё громче, обступая машину плотнее с каждым километром, который отделял нас от базы.

«Мамонт» остановился рывком, который бросил меня вперёд и впечатал ремень безопасности в грудь «Трактора» с глухим шлепком. Двигатель чихнул и перешёл на холостые обороты, и в наступившей относительной тишине стало слышно то, что раньше заглушал рёв мотора: стрёкот насекомых, шорох листвы, далёкие птичьи крики и тяжёлое, ритмичное капанье воды, где-то близко, как метроном, отсчитывающий секунды.

Аппарель опустилась.

Дневной свет хлынул в десантный отсек, ослепительный после красного полумрака, и вместе с ним ворвался запах, от которого «Генезис» выдал полную палитру: влажная земля, гниющая органика, цветущие лианы, хвоя исполинских деревьев и поверх всего тонкий минеральный привкус, горький, металлический, который я не опознал, но Ева подсветила мгновенно: «Сернистый водород. Следы вулканической активности. Или старый газовый выброс из шахты».

Группа высыпала наружу, растекаясь по периметру с отработанной слаженностью, которая отличала профессионалов от любителей.