Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Тяжёлая. Триста граммов в объёме, рассчитанном на сто. Плотность, которая не вписывалась ни в один знакомый мне материал, от стали до армированного полимера. Тёплая на ощупь, и тепло шло изнутри, мягкое, ровное, как от работающего механизма, хотя никаких вибраций я не чувствовал.

— Ого, — голос Евы прозвучал на периферии сознания, тихий, сосредоточенный, лишённый обычной бодрости. — Шеф, а это что? Фон у неё странный… Я пытаюсь сканировать, но сигнал возвращается искажённым. Как будто коробочка отражает луч, но не целиком, а с модуляцией. Словно внутри что-то…

Дверь казармы распахнулась.

Не открылась, а распахнулась, с грохотом, от которого петли жалобно взвизгнули, а створка ударила о стену с тем гулким металлическим лязгом, который в армии обычно означает «тревога» или «очень торопливый человек».

Торопливый человек влетел в казарму.

Я узнал его не сразу, потому что лицо было другим. Бледным, осунувшимся, с тёмными кругами под глазами, которые делали его похожим на призрака из дешёвого фильма ужасов. Левая рука в бинтах от запястья до локтя. Правая в лёгком фиксаторе, который удерживал плечевой сустав в неподвижности. На лбу свежий пластырь, из-под которого проступала краснота заживающего ожога.

Серёга.

Тот самый Серёжка с серёжкой, молодой боец из первого рейда, которого барионикс располосовал на болоте, и которого я тащил на горбу обратно до базы, пока он скулил от боли и цеплялся за «Трактора» слабеющими пальцами. Он должен был лежать в лазарете, набираться сил и ждать, пока нано-гель зарастит порванные ткани. Вместо этого он стоял в дверях казармы, с шальными глазами, тяжело дыша, и озирался по сторонам с тем затравленным выражением, которое бывает у людей, увидевших что-то, чего видеть не следовало.

Он заметил меня. Глаза вспыхнули узнаванием, и через секунду уже был рядом, преодолев расстояние от двери до моей койки торопливым, неровным шагом человека, которому больно двигаться, но которого гонит что-то сильнее боли.

Его здоровая рука вцепилась в наплечник «Трактора». Пальцы сжались на броне так, что побелели костяшки, и я увидел, как дрожат его запястье, предплечье, всё тело, мелкой вибрацией, которая шла не от холода и не от слабости, а от страха. Настоящего, подвальной породы страха, от которого не спасает ни броня, ни звание, ни чужое тело аватара.

— Кучер! — голос сорвался на хриплый шёпот, громкий, надрывный, из тех, что не знают, кричать им или прятаться. — Есть разговор! Серьёзный! Не здесь!

Он оглянулся через плечо. Быстро, резко, как затравленный зверь, проверяющий, не идут ли за ним. Глаза метнулись от двери к окну, от окна к фигурам у дальней стены, которые, впрочем, не обращали на нас никакого внимания.

Я посмотрел на его трясущуюся руку на моем теле. На бледное лицо с кругами под глазами.

Чёрная коробочка лежала в моей ладони.

Шнурок у моих ног ощетинился и зашипел на Серёгу, но тихо, предупредительно, словно понимая, что сейчас не время для территориальных разборок.

— Не здесь, — повторил Серёга, и голос его стал ещё тише, почти неслышный, как шелест проводов перед коротким замыканием. — Пожалуйста.

Глава 6

Я отложил чёрную коробочку на одеяло. Аккуратно, не сводя глаз с Серёги. Шнурок в ногах койки поднял голову, прижал уши и тихо зашипел, уловив чужой адреналин, который фонил от парня так мощно, что, наверное, даже стандартный аватар без «Генезиса» почуял бы его за три метра.

— Вихлева увезли, — выдохнул Серёга. Шёпот, который пытался быть тихим, но срывался на хрип, как двигатель, работающий с перебоями. — Ночью. Люди в штатском. Пришли трое, показали карточки, медсестра даже пикнуть не успела. Погрузили в каталку и увезли. Я видел из коридора, выходил в гальюн.

Сержант Вихлев, Егор. Единственный свидетель «Востока-5», парень с нейросбоем, который твердил «всех перебили» и не мог сказать ничего конкретного. Ночью его увезли люди в штатском.

Люди в штатском на военной базе означают одно из двух: либо контрразведка, либо кто-то, кто умеет притворяться контрразведкой. И то и другое паршиво.

— Куда увезли? — спросил я.

— Не знаю, — Серёга мотнул головой, и капля пота скатилась по виску, оставив блестящий след на бледной коже. — Куда-то за периметр. Я слышал, как машина ушла. Вездеход, судя по звуку. Но это не главное. Главное, он мне успел рассказать. Вчера, перед тем как… перед тем как его забрали. Мы лежали через койку, и он… в общем, ему полегчало. На час, может, на два. Чип перезагрузился частично, и он заговорил. Нормально заговорил, не зацикленно. Внятно.

Серёга облизнул сухие губы. Глаза метнулись к двери, потом обратно ко мне. Пальцы на моём наплечнике сжались сильнее.

— Там, на «Востоке-5»… не просто бандиты, Роман Андреевич, — голос упал до едва слышного шелеста, и я подался вперёд, чтобы не упустить ни слова. — Вихлев видел Человека. В чёрном. Без брони, без оружия. Стоял посреди всего этого, и… — Серёга сглотнул. Кадык дёрнулся на тощей шее. — Он поднял руку, и стая рапторов замерла. На месте. Как по команде. А потом он показал на здание штаба, и они пошли. Организованно. Как собаки по жесту дрессировщика.

Я слушал. Лицо моё было каменным, и я знал это, потому что чувствовал, как напряглись лицевые мышцы аватара, стянув кожу в ту непроницаемую маску, которую тридцать лет армии шлифовали до совершенства. Внутри было другое.

Внутри информация, только что полученная, укладывалась рядом со словами Михи, рядом с экспериментами Штерна, рядом с мутировавшими тварями в его карантинном блоке, и пазл начинал складываться в картину, которая мне категорически не нравилась.

Контролируемые хищники. Человек, который управляет стаей рапторов жестом руки. Биооружие.

— Дрессированные динозавры, — сказал я. Ровно, спокойно, проверяя реакцию. — Серёга, у тебя болевой шок. Нано-гель ещё не доработал, нейромедиаторы скачут. Это бред.

Я не верил в то, что говорил. Я проверял.

Серёга вспыхнул. Румянец пробился сквозь бледность, как огонь сквозь бумагу, и глаза, секунду назад затравленные и бегающие, вдруг стали твёрдыми, яростными, с той обжигающей искренностью, которую невозможно подделать.

— Нет! — шёпот сорвался на хрип, отчаянный, надрывный. — Я не псих! Они мне дают транквилизаторы, чтобы я овощем стал! Каждые четыре часа, как по расписанию. Я одну дозу выплюнул, когда медсестра отвернулась, поэтому сейчас соображаю. Но если они узнают, вкатят двойную, и я лягу пластом. Хотят сделать психом, Роман Андреевич, чтобы никто не поверил! Чтобы списать, как Вихлева! Но я видел его глаза, когда он рассказывал. Вихлев не врал. Он был в