"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

Их по ведомости девять, и все девять на месте. — Верен смотрел на зерно с ненавистью каталогизатора, которому соврала бумага. — Кому-то нужно записать, которая ушла. Я могу. Если разрешите.

Никандр достал платок, принял гирьку через ткань — руки у него почти не дрожали — и положил на полку, на самое освещённое место. Свёрток с зерном он не тронул даже платком.

— Такими, — он кивнул на гирьку, — на балу проломили голову вашему товарищу. Я читал заключение. — Голос был служебный, без единого «вне процедур». Пуговицы он так и не перестегнул.

Он протянул Верену перо. Верен принял его, как принимают знамя, — и на секунду прикрыл глаза.

Айра оставила их наверху и спустилась вниз, к двери. Оставалось сдать последний пост — её собственный. Принимающий уже стоял в проёме, на границе ночи и архива, точно там, где кончались его тридцать шагов. Ворот у него был седой от инея: с места он, похоже, не сходил всю ночь.

— Вы даже не вошли.

— Незачем. Вы справились до меня.

— Расстановка сработала.

— Поддержка, — поправил ректор. — Сработала поддержка.

Второй раз за сутки он менял ей это слово.

— Он говорил что-нибудь?

— Одно. Чтобы я была поосторожнее с папкой: там листы неподшитые. — Айра оглянулась на лестницу. — Его вяжут, а он про листы. Ни «пустите», ни «это не я». И про мать — ни слова.

— Значит, заговорит. Утром. — Ректор сошёл наконец с места и стряхнул с ворота иней. — А вы идите спать. Голова вам понадобится вся: будете рассказывать.

— Кому?

— Всем. По очереди. — Пауза перед словом была заготовленная, как всегда. — Начиная с вашей соседки. Не завидую.

Он даже не представляет. Хотя нет. Представляет — вон, уже сочувствует.

Спорить она не стала. Из открытой створки тянуло морозом. Наверху скрипело перо — Верен, снова в очках, высунув кончик языка, дописывал своё. На третьем ярусе доехала до конца и поехала обратно стремянка. А выше всего этого шаркал и раскладывал Мортимер — так, как шаркал все свои триста лет, самой обыкновенной ночью.

Уточнять у него подробности не пошёл никто. Даже Кот.

Глава 33. Я тебя услышала

Глава 33. Я тебя услышала

Допрос вышел странный: никого никуда не повели.

Наверх Айра вернулась одна. Ректор в архив так и не вошёл — и не войдёт, теперь она это понимала: в деле про наёмную охоту ему нельзя даже стоять рядом. Всю эту зиму ему можно было одно — ждать за дверью, на длине чужого доклада.

Айра ждала, что связанного поднимут, отведут, запрут, поколотят, конечно же, от души — так делали и в городе, и здесь, и вообще везде, где у людей есть двери. Никандр не стал. Он оглядел пол, стеллажи, связанного — и сел прямо там, на нижнюю ступеньку приставной лесенки, в двух шагах от Кеониса.

Совет заседает на стремянке. Жаль, Тай не видит.

— Вниз его не поведём. Внизу стража, у стражи журнал, у журнала — читатели. Пока никто не знает, что он взят, у меня есть половина суток. Потом не будет ничего.

— Дверь я держу, — отозвался Брек с площадки.

— Знаю. Потому и говорю вслух.

Верен пристроился с протоколом на подоконнике, поправил очки и разложил перед собой перо и чернильницу с такой основательностью, будто собирался жить здесь до весны.

Кеонис сидел, как посадили: спина к стеллажу, руки за спиной, ноги вытянуты. Кровь из носа он утёр о плечо — единственным доступным способом. На папку в шаге от себя не смотрел совсем. Так не смотрят на то, что очень хочется взять.

Айра встала у соседнего пролёта, где потемнее.

— Имя, — начал Никандр.

— Кеонис Вар.

— Курс, должность.

— Четвёртый курс Тени, ассистент деканской канцелярии. — Он выговорил это, как называют себя у окошка. — Записывайте с одной «н». Все пишут с двумя.

Верен поднял голову.

— С одной, — повторил он с чувством. — Благодарю. Вы первый человек за зиму, который сам подумал о том, кто это будет читать.

— Верен, — уронил Брек с площадки.

— Молчу.

Наверху, в северном конце, шаркнул и стукнул Мортимер: вернулся к раскладке — и по звуку выходило, что он ничего не заметил, никого не гнал и вообще провёл спокойную ночь.

Никандр послушал этот шарк с внимательным лицом.

— У вас тут всегда так?

— Всегда, — Айра пожала плечами. — Он вообще-то лучший смотритель за триста лет.

— Верю.

Он повернулся обратно к Кеонису и заговорил без разгона, буднично, как продолжают начатое:

— Кельв Тормар. Нижняя тренировочная. Дверь заперта, ключи по счёту на месте, дежурный клянётся, что сдал зал пустым. Я держал это в голове всю зиму. Объясните.

Кеонис поднял голову. Он отвечал спокойно и чуть виновато — как отвечают, когда неловко занимать чужое время.

— Ключ я взял на кафедре, под опись. Нижнюю тренировочную отдают кафедрам под вечерние часы — любому ассистенту, было бы письменное основание. Основание я выписал себе сам: я и есть та канцелярия, которая их пишет. — Он повёл плечом. — Расписался при выдаче. Через два дня вернул и расписался снова.

— Двадцать три, — посчитала вслух Айра.

Никандр повернул голову.

— Ключей от нижней тренировочной было двадцать три. На доске у стражи висят двадцать два, их пересчитали трижды — все на месте, и все честные. А двадцать третий жил в другой бумаге. — Она не сводила глаз с Кеониса. — Мы считали правильно. Мы считали не тот журнал.

— Ключевая ведомость у стражи, — подтвердил Кеонис. — Инвентарная — в деканате. Сверяют их раз в год, весной.

Никандр закрыл глаза. Ненадолго.

— Разные страницы одного журнала, — проговорил он. — Я всю зиму искал вора ключей. А ключ никто не крал: его выдали.

— Его выдали, — согласился Кеонис. — Мне.

Брек на площадке не издал ни звука, но Айра услышала, как у него скрипнула перчатка.

— Дальше. Как он туда попал.

— Сам пришёл. — Кеонис произнёс это без всякого нажима, и от буднишности стало холоднее, чем от подробностей. — Я его позвал. Не голосом: голосом бы он не пошёл. Ему показали спину — знакомую, в темноте, на лестнице. Он и пошёл следом. Люди