Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

шестьсот дней. Зрентшианец ухмыльнулся внезапно пришедшей на ум идее. Подняв валявшийся здесь же подле стола мешок с провизией, Русий вытряхнул из него содержимое. Потом аккуратно сунул в мешок былое вместилище дум правителя Поднебесной.

— Что ж, давай-ка убираться отсюда, мой новый друг! А эту штуку я, пожалуй, прихвачу с собой. Сделаю приятный сюрприз Леде. Сюрприз!..

20.7

— Вот и все! Можно считать, что Игра завершена.

— По-моему, ты чересчур оптимистична.

Леда подоткнула под ободок диадемы пяти стихий кокетливо упавшую на глаза прядку, устроилась в высоком резном кресле, не без любопытства окинула взором длинные ряды скамей по периметру амфитеатра.

— Ничуть. Мы разбили в пух и прах самую сильную из современных держав, какой назначено было установить владычество над большей частью мира.

— Ты знаешь, что и кому предназначено?

— Нет. Или скажем лучше так: не совсем. В общих чертах. Знать всё способен лишь обладающий абсолютной властью над временем. А этим не могу похвалиться даже я, хотя…

— Договаривай, — предложил Аландр.

— Пока нечего договаривать. Вот покончим с этим делом, тогда и договорим.

— Но ты только что уверяла, что твоя Игра завершена!

— Нет, я сказала: можно считать, что Игра завершена. Дабы избавиться от пресловутого «можно считать», необходимо нанести последний штришок. Что не так уж сложно… — Тут Леда решила разом перевернуть тему, заметив по поводу общего вида строения, в котором они находились: — Однако здесь слишком просто, много проще, чем можно было бы предположить.

— Наверно сила этого города и заключается в простоте.

Разговор происходил в Куриа Гостилиа, в самом центре павшего Рима. Минуло семь дней с той памятной битвы, что подвела итог спору Востока и Запада, доказав превосходство народов, просыпающихся с первыми лучами солнца. Немало событий вместились в этот ничтожный промежуток времени. Варвары захватили и разорили великий, считавшийся Вечным Рим. Нещадному, позорному ограблению подверглись отчие храмы; дикие, вырывающиеся из собственного чрева пожары поглотили три четверти городских строений; в хаосе всепоглощающего пламени, паники, вражеской стали нашли свой конец тысячи, тысячи, тысячи квиритов: сенаторов и простолюдинов, жён и мужей, стариков и несмышлёных чад — точно число погибших некому было установить. Жалкие остатки войска и немногие успевшие выбраться за стены горожане спасались к морю — сначала по остийской дороге, а затем, завидев здесь вражеские заставы, перебегая на ту, что устремлялась к югу — к Лаврентским болотам, казавшимся наилучшим укрытием против вездесущих неприятельских всадников.

Здесь, на холме, окружённом с трёх сторон гнилою водою, разбили лагерь, окружив его рвом и валом, кое-как укреплённым всяческим хламом — кольями, обломками повозок, выкорчеванными пнями, а то и просто подобранными с земли валунами. В лагере собрались тысяч до двадцати — те, кому посчастливилось избежать смерти на поле сражения и ускользнуть от врагов на улицах города. Многие сохранили оружие, но каждый второй избавился от него во время бегства. Одни уговаривали малодушных продолжать сопротивление, другие твердили отважным безумцам о его бесполезности.

Но ни те, ни другие покидать лагерь не торопились. По воле смилостивившихся богов бравому трибуну Луцию Сергию Силу удалось захватить сицилийские корабли, по нелепости или коварной воле кормчего приставшие к берегу подле Лаврента. Три пузатых купца, по самую палубу набитые отменной пшеницей, амфорами с вином и маслом, свиными окороками! Завидев бегущих по берегу римлян, сикелийцы хотели отчалить от берега, но тому воспрепятствовали неведомо откуда объявившиеся на палубах три могучих мужа, грозным блеском мечей заставившие команды отказаться от бегства и отдаться на милость карабкающихся на борта легионеров.

Ближе к закату подле лагеря показался обоз с провиантом, сопровождаемый воинами отважного Сила и тремя мужами, что оказали павшим духом квиритам столь своевременную поддержку.

Троица привлекла к себе общее внимание. Окружившие гостей римляне дивились на могучую стать незнакомцев, равнодушно взиравших на зрителей громадными, чёрными, словно слеза каракатицы, глазами. Одежда пришедших походила на варварскую — короткие туники, порты вроде тех, что носили варвары с далёкого севера; через левое плечо каждого был переброшен дорогой, тонкой выделки плащ: у одного вороно-чёрный, у второго — цвета дремлющего моря, у третьего — царского пурпура. Этого третьего многие признали. Это он называл себя Цеком. Это он некогда сумел возвернуть Городу благосклонность богов, из-за чего была одержана победа подле Альбанской горы. Тогда Цек сошёлся один на один с чёрным предводителем варваров, после чего бесследно исчез. Сегодня он объявился вновь и обращал свои слова к утратившим присутствие духа, призывая к новому сражению с варварами и обещая отважным великую милость богов.

Надо ли говорить, что словам его жадно внимали. Хотя куда большее одобрение в глазах римлян заслуживал щедрый жест назвавшегося Цеком, подарившего павшим духом людям надежду заодно с грудами ласкающей изголодавшиеся взоры провизии.

Отощавшие в долгой осаде римляне уже и не помнили столь обильной трапезы, какую закатили во славу славных гостей и подмигнувшей им богини Фортуны. Рвали руками мясо, ломали надрезанные посередине буханки непривычно сладкого хлеба[9K56], жадно глотали несмешанное вино. Еда приободрила людей, умерила овладевшее сердцами отчаяние. Будущее завиделось если не розовым, то уж точно не чёрным. Будущее, связанное с тремя загадочными людьми, — Цеком и его спутниками, представившимися Примом и Секундом[9K57], — от которых явственно исходила незримая грандиозная сила, что присуща богам или великим героям.

На следующий день уже никто не говорил вслух о капитуляции. Назначенный диктатором Сципион позволил оставить лагерь всем, кто не находили в себе мужества для продолжения борьбы. Таких, к слову, нашлось немного — хотя бы уже потому, что трудно было рассчитывать найти пропитание в окрестностях совершенно опустошённого Города да и в соседних областях, кишевших бандами пиратов и конных варваров. В лагере ж каждый мог рассчитывать на достаточный паек в течение по меньшей мере месяца, а дальше… Что уж судить о том, что будет дальше. Цек и его спутники обещали покровительство Неба и свою помощь, какая многим казалась куда предпочтительней небесного покровительства.

Леда узнала о происходящем в Лаврентских болотах не сразу. Настроение её к тому времени было не самым радужным. Бесследное исчезновение Русия, самого опасного в своей злобе из её противников, вселяло известные опасения. Затаились и ничем не давали о себе знать Командор и Шеллаур, отчего можно было предположить, что семейство не намерено складывать оружие и готовится нанести ответный удар.

И, наконец, более всего тревожила размолвка с Аландром. Сопоставив исчезновение Русия с бегством мерзавца Эхекрата, владычица чёрного Солнца пришла к выводу, что оба события связаны между собою. Либо Эхекрат, чудом освободившись,