Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

По Лаврентской дороге они вышли через холмы почти к самому городу, ровным шагом своим и дерзким рёвом труб вызывая на битву варваров, чья поредевшая армия расположилась в Городе.

Те не сразу приняли предложение. Стыдно сказать, но Владычица Стихий Леда, затеявшая самую грандиозную игру, какую только знала Земля, готова была признаться в собственной беспомощности. Вернувшись с остийского берега, Аландр вдруг объявил, что не намерен более участвовать в Игре.

— Думаю, ты неплохо управишься и без меня, — сказал он Леде. — Ведь до сих пор управлялась?

От подобного заявления Посвящённая растерялась. Неожиданно для себя и постыдно. Леда одарила Аландра недоуменным взглядом, с ненавистью к самой себе ощутила, что краснеет. Но не в её характере было уступать — даже в самой пренеприятной ситуации.

— А… ты решил, что я беспомощна без тебя?! — с презрением в голове протянула она. — Войско не увидит Чёрного Императора и откажется идти в битву? А может, наш герой устал?! Чёрный Император устал?! Устал?! Так отдохни. Обойдусь и без тебя. Побудь в этот раз зрителем! Надеюсь, ты не откажешь мне в маленькой услуге?

— Не откажу! — сухо ответил Аландр.

— Одолжи мне свой доспех. Всего на денёк! Этого вполне достаточно.

— Он твой.

— И будь любезен, не показывайся какое-то время из своего шатра. Отдохни, выпей вина. Прислать тебе из обоза шлюху?

Лицо Аландра обратилось из холодного в каменное.

— Не стоит, — сказал он. — И желаю тебе удачи!

— Не волнуйся! — с вызовом воскликнула Леда. — Эта девка всегда на моей стороне!

В доспехи Аландра облачился один из телохранителей Владычицы Стихий — такой же статный и могучий, как и Аландр. Доспехи пришлись ему как раз впору. Польщённый невиданным доверием воин вышел из шатра с высоко поднятой головой, как и подобает Императору.

Никто не заподозрил подмены. Князья и стратеги через гонцов получили должные распоряжения. К полудню отряды потянулись из ворот по течению Тибра. Там, где река отдалялась от Остийской дороги, подле невысокого одиноко выпирающего из приболоченной низины холма и стояли, тесно сомкнув строй, последние защитники Рима. Они стали прямо на хлюпающей земле, без затей, плотным строем, окружив холм, на котором развивались штандарты. Здесь же зоркий глаз мог разглядеть небольшую группку людей, среди которых выделялись могучим сложением три стоящие чуть в стороне фигуры.

— А вот и дружная семейка! — пробормотала под нос Леда, не сомневаясь, что расположившиеся отдельно люди не кто иные, как Командор, Шеллаур и Оролон. Привычным движение поправив ослепительную диадему, она кивнула стоящему подле трубачу: тот поднял длинный изогнутый рог, хриплым гулом разнеся окрест весть о том, что пора начинать.

Враги заметно уступали числом, потому сегодня не было надобности в полководческом даре Аландра. Ничтожную кучку сгрудившихся подле холма людей надлежало иссечь тучами стрел, а потом просто смять тяжёлыми конными лавами. Всё до предельного просто!

Неторопливо, с ленцой поскакали хунны, хагасы и тангуты, нависая над вражеским строем погубительными вороньими крыльями; потом шагнула с притоптанной дороги, увязая во влажной земле, фаланга: середину её составляли сведённые в пять полков шицзу, по бокам от которых неровными рядами шёл разноплемённый сброд: всякие там греки, сирийцы и прочее отребье, достойное быть разве что пушечным мясом.

Леда осторожно исследовала Сосредоточение Сил. Силы не давали о себе знать, что значило: деструкция матрицы и отражений ещё продолжается. А значит, люди под флагами с чёрным солнцем могли истреблять недругов без риска вдруг провалиться под землю или же быть сметёнными огненным смерчем. Зрентшианцы сохранили Силу, но не имели возможности использовать её направленно, рискуя пострадать от самих же себя. И семейке останется лишь наблюдать за тем, как падут бездыханными доверившиеся ей легионы, а потом…

— Потом я решу, что с вами делать! — с очаровательно кровожадной улыбкой посулила Леда.

Воинство чёрного Солнца рваными щупальцами морской твари наползало на застывших римлян. Вот-вот вскинутся луки, и начнётся смертельная жатва. В этот миг от недвижных рядов отделился всадник. Отчаянно размахивая белой тряпкой — свидетельством миролюбия — он бросился к врагам — точно посередине строя — туда, где под багрово-черным штандартом неторопливо трусил на саврасом жеребце лехоу Сян Юй. Видно было, как предводитель черноголовых поднимает вверх руку, повелевая не трогать парламентёра. Тот подскакал плотную, протянул подбежавшему к нему воину какой-то мешок и что-то принялся кричать. Что именно — этот вопрос Леду не занимал: она примерно знала — что.

Резким движением руки Богиня Солнц подозвала к себе Куруша.

— Убить этого мерзавца!

— Но… — попытался было возразить предводитель ди: законы степи запрещали трогать человека, прибывшего для переговоров.

— Убить! — закричала, срываясь на визг, Леда. — Убить! Убить!

Куруш не стал спорить, тем более что восседавший чуть позади Богини Солнц Император кивнул, давая понять, что согласен с приказом. Резким рывком поводьев генерал повернул породистого скакуна к своей личной дружине. Через несколько мгновений от орды отделились с десяток всадников, во весь опор помчавшихся вперёд.

Но было поздно. Сян Юй уже признал — с ужасом и отвращением — в извлечённом из мешка полуистлевшем куске мяса голову любимого дядюшки. Серьёзный повод для размышлений, подкреплённый диким воплем перебежчика, обвинявшем в преступлении женщину, какую князь давно и, увы, безответно любил.

— Ведьма, называющая себя Богиней Солнц! Это она приказала убить Белого Императора, достойного князя Сян Ляна!

По рядам шицзу диким посвитом тяэфэна зашелестело:

— Достойный Сян Лян… Приказала убить… Она…

— Докажи! — крикнул Сян Юй, чьё сердце трепетало сомнением к происходящему и ужасом к тому, что должно было произойти.

Парламентёр открыл рот для ответа, но в этот миг над его головой свистнула стрела.

— Доказывай сам! — взвизгнул перебежчик, заворачивая коня.

И началось то, на что собственно, и рассчитывал Русий, когда засовывал в мешок чудовищный антипентакль.

Сян Юй выхватил посеребрённый меч и гортанно выкрикнул слова неповиновения. Строй шицзу смешался, средь воинов возникло смятение. Местами даже вспыхнули стычки, где один черноголовый не на жизнь, но насмерть рубился секирой или мечом со своим же собратом. Но вот уже полетели стрелы — не во врагов, в недавних друзей, порождая всеобщую сумятицу.

Что должен был подумать сириец или парфянин, когда бок его — печёнку иль лёгкое — пронзала смерть в обличье арбалетного болта, швырявшая наземь беспомощное тело! Фланги пехотного строя моментально расстроились. Мерно шагавшая вперёд фаланга уподобилась хаосу разворошённого муравейника. Ряды совершенно перемешались, в разные стороны брызнули сотни беглецов.

Не растерялись разве что хунны. За все эти годы насильственного союза с черноголовыми варвары