Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

конце поля. Но судя по гулу, какой образуют лязги оружия, яростные вопли, стоны раненых и умирающих, ржанье тысяч коней, левый фланг покуда держался. В центре же конные варвары, нёсшие немалые потери от римских лучников и арбалетчиков, постепенно, не переставая пускать ответные стрелы, перемещались к тому краю, где стоял корпус Магона. Делая так, они освобождали простор для своих пехотных полков, вступивших в яростную перепалку с римскими застрельщиками.

Шицзу били метче и куда гуще, потому уцелевшие балеары и велиты, признав бесполезность опасного состязания, показали тыл и бегом вернулись к фаланге, будучи тут же пропущены за спину её.

Настал черед сариссофоров. Хоть римляне уже успели удостовериться во всех недостатках македонской фаланги, разваливающейся на части при ускоренном шаге даже на абсолютно гладкой равнине, на эту битву её решено было сохранить. Наивно рассчитывали, что варваров приведёт в замешательство сплошной частокол копий. Как будто они убоялись его в сражениях при Ипсе и у Нароны!

По приказу Сян Юя барабанщики выдали условную дробь, указывая стрелкам целиться ниже щитов. Залп — и несколько сот воинов скошенными снопами повалились на землю, судорожно ломая древки стрел, пронизавших насквозь коленные чашечки, икры, стопы. Воздух огласился воплем — яростным и жалобным одновременно. Строй моментально нарушился, чем не замедлили воспользоваться шицзу, ударившие из дахуанов в образовавшиеся щели.

Фаланга перемешалась. Было отчётливо видно, как часть воинов в надежде подороже продать свои жизни, устремилась вперёд, другая, из задних радов — обратно, к своим. Большинство же металось на месте, не в состоянии определиться с выбором.

— Придётся помочь им, — пробормотал Магон, водружая на голову лёгкий, изящной выделки шлем.

У него был неплохой шанс отличиться. Варвары, обстреливавшие сначала левый фланг, а потом центр римского войска, истощили запас стрел и дружной толпой валили к обозу, чтобы наполнить сагайдаки. Против пятидесятитысячного крыла Магона, составленного из иберов, галлов и италиков стоял лишь небольшой вражеский корпус — три, четыре, крайнее пять тысяч всадников. Ну не может же всадник стоить десяти пехотинцев!

Магон скомандовал общую атаку, оставив лишь небольшой отряд, дабы прикрыть в случае неожиданной уловки врага центр. Все прочие должны были атаковать, смешать, опрокинуть, перемолоть, погнать прочь и, не останавливаясь, дальше — в тыл неприятельской пехоте. Пусть испытают на собственной шкуре, каково сражаться промеж двух огней!

Поскакали вперёд сотни могучих, обнажённых до пояса галлов. Ушли в атаку кампанские турмы. Пехота двинулась следом мощными — по пятьдесят человек в глубину колоннами, готовая в любой миг развернуться, удлинить линию фронта и обрушиться на неприятеля с флангов. Этот манёвр Ганнибал применил при Каннах. Гениальный манёвр, суть которого врагами ещё не постигнута!

Невий шагал подле рысящего на игривом, — под стать собственному характеру, — коньке Магона ровно посередине строя. Перед глазами маячили спины воинов передовых шеренг, справа и слева колыхались, сколь был видно, вперемешку с пышными султанами копья; гнусаво ревели трубы, гудела вспугнутая человеческой яростью земля. Воины шагали споро, почти переходя на бег. Но не бежали — дыхание нужно было беречь для решительного броска, когда польют навстречу стрелы и придётся, спасаясь от ненужных потерь, единым рывком преодолеть заветные сто шагов и ударить в мечи, в мечи, в мечи!

Умчавшиеся вперёд галлы и кампанцы столкнулись с врагом, перемешались, подняв пыль. В самый раз! Теперь со всех сил ударить, подкрепляя своих всадников пехотною силой.

Но свои — кампанцы и галлы — уже скакали назад. В числе гораздо меньшем, чем прежде, нещадно избиваемые.

Что делать? Магон засомневался. Продолжать движение? Или всё же остановиться и принять удар врага, крепко упёршись правою ногой во взрытую землю? Что?!

— Остановиться! — закричал Магон. Трубачи подхватили его приказ, но шум многотысячного войска исказил звук труб.

Далеко не все поняли, чего хочет командующий. Ближние к центру отряды замедлили шаг, а потом и вовсе замерли на месте, крайние ж продолжали движение.

Строй изломался в дугу — в точности, как при Каннах, когда вогнутая дуга поглотила римские легионы, обратившись врагам гигантской ловушкой. Но теперь в эту ловушку угодили удирающие во весь опор галльские и кампанские всадники. Не в силах остановить обезумевших коней, они врывались в собственный строй, создавая невообразимую сумятицу.

Конечно же враги не замедлили воспользоваться этим. Невий не видел, как полки неприятельских конников обрушились на выдвинувшиеся вперёд крылья магонова войска, приведя те в замешательство. И в этот же миг точно по центру ударил небольшой отряд невиданно огромных всадников — ослепительно блестящих, в черносултанных шлемах, на могучих конях.

Как пешня проламывает хрупкий декабрьский ледок, так и эти всадники пронизали насквозь сразу двадцать пять рядов римского строя, нещадно иссёкши одних и расшвыряв лошадьми других воинов. И вот они врезались в преторианскую когорту. И вдруг завязли. Всё же Невий недаром отбирал в свой отряд испытанных воинов, невзирая на их племя, род и заслуги, а исходя единственно из ратного мастерства и могучего сложения. Сотня богатырей выдержала удар столь же могучих недругов, грудь в грудь остановила их, приняла в острую сталь.

Сеча развернулась смертельная. Всадники были отменно защищены броней, металл защищал грудь и морды их скакунов. Поразить недруга можно было единственно в бедро или уже на земле, ударом в бок или круп повалив лошадь. Но не так-то легко подобраться к витязю, стремительно отмахивающемуся длинным обоюдоострым мечом. Но не так-то просто поразить искушённого триария, крепко держащего перед собой скутум и успевающего между вражескими ударами ответить тому уколом короткого, удобного в ближнем бою копья.

Что говорится, коса нашла на камень. Неприятельская дружина застопорила бег. С боков и сзади её уже обступали опомнившиеся от неожиданности воины передних шеренг, ликующие от мысли о скорой расплате.

Похоже, враги осознали нежданно подстерёгшую их опасность. Гигант в чёрных доспехах, чей ослепительно сверкающий меч без усилий рассекал любую преграду, поднёс к губам рог. Хриплый звук на мгновение перекрыл гул схватки. При звуке его часть варваров рассталась с мечами и выхватила луки. Стрелы в упор стеганули по центру преторианской когорты, рассекая сплочённый строй.

Бросив рог, гигант направил в образовавшуюся брешь своего жеребца — такого же громадного, такого же чёрного, словно ночь. Несколькими могучими ударами он повалил воинов, преграждавших путь к знамени. Знаменосец рухнул на землю двумя половинками разваленного тела. Взмахнул мечом озорник Магон, и тут же вывалился из седла, плюя через рассечённый панцирь фонтанчиками лёгочной крови. Невий с диким криком вогнал копьё в грудь чёрного коня, пронизав защитную пластину. С ржанием взвившись на дыбы, конь начал валиться на бок. Но гигант оказался проворней,