Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

главное — окончания чрезмерно затянувшегося противостояния, утомившего всех — и самых игроков, и мириады послушных им марионеток. Настал момент странного равновесия, когда никто даже не пытался сдвинуть вцепившиеся друг в друга чашки весов. Именно в этот момент и объявился Кеельсее, как ни в чём не бывало рассевшийся на клине' в походном шатре Аландра.

Нежданный гость молчал, молчали и хозяева, то переглядывавшиеся между собой, то возвращавшие внимание Кеельсее. Наконец Аландр не выдержал.

— Долго же ты отсутствовал. Я уж подумал, что в этот раз тебе не повезло.

Кеельсее ухмыльнулся.

— Не дождётесь.

— И где же, позволь узнать, ты был?

— Много где. Захотелось путешествовать, проветриться.

— Не самое удачное время для прогулок.

— Это точно. — Кеельсее пристально посмотрел на Леду и бросил, камнем:

— Ганнибал убит!

— Как? Кем? — поразился Аландр, не обращая внимания на то совершенное равнодушие, с каким встретила известие Леда.

— Спроси у своей подружки!

Император вопросительно посмотрел на возлюбленную. Та скорчила гримаску, означавшую: кто знает.

— Кто знает! У него было много врагов.

— В том числе и те, что приставила к нему ты!

— Наверно были и такие, — не стала возражать Леда. Потом полюбопытствовала: — Как ты догадался про Силена?

— Ттул! Перстень со львом, разрывающим змею! Только без атрибутов Силы! Я уже видел такой у двух неизвестных мне людей, что пытались меня убить!

— Возможно. Но они действовали по собственному усмотрению.

— А Силен?

Леда покачала головой.

— Я не отдавала приказа умертвить Ганнибала. У меня просто не было подобной возможности. Уничтожая второй Оракул, я была вынуждена пойти на временную деструкцию Сосредоточения Сил. Теперь никто не может использовать Силу для передачи информации, волевого воздействия или телепортации.

— Так вот почему я не сумел связаться с Гиптием!

Посвящённая подтвердила это предположение энергичным кивком.

— Да. Потому Силен не получал от меня никаких указаний. Я не лгу.

— Но зачем тогда он… — Кеельсее не закончил: ответ был очевиден.

— Ты правильно всё понял. Силен знал, что Ганнибал мне мешает. Потому, улучив момент, он сделал своё дело. Как это случилось?

Кеельсее ответил не сразу. Сначала он налил себе новый бокал, причём было заметно, что руки его чуть подрагивают. Едва ли кто мог припомнить, когда Кеельсее в последний раз волновался. Вино интриган выпил залпом, как пьют в сильную жажду воду. Швырнул на стол жалобно зазвеневший кубок изящной коринфской чеканки, откинулся на спинку ложа, скрестил на груди руки.

— Это произошло семь дней назад. Я лишь накануне сумел пробраться в осаждённый город, куда прибыл из Приальпийской Галлии, где шёл по следам Гиптия. Но они затерялись где-то к востоку и я, решив, что наш отшельник спешит укрыться в родных краях, повернул обратно, в Италию. На небольшом судёнышке я спустился по лигурийскому берегу к Этрурии, а оттуда посуху добрался до Фреген. Ваши посты оказались беспечны, я без труда обошёл их и уже к вечеру был в Риме. Стража впустила меня, когда я назвался именем купца Келастиса и сказал, что иду к Ганнибалу. Меня отвели в его дом, но сам Ганнибал оказался вне пределов города. Он был где-то в Кампании, где высадились пираты.

Аландр кивнул и пояснил.

— Это Магрок. Он попытался захватить Кумы, но неудачно.

— Он был наголову разбит!

— Так посчитали римляне, у Магрока на сей счёт иное мнение.

Кеельсее не согласился с подобными словами.

— Полагаю, твоему одноглазому пирату не сравниться с одноглазым Пунийцем! — Император не стал спорить, пожав плечами. Кеельсее продолжил рассказ. — По возвращении Ганнибал не заехал домой, а отправился проверять посты на оборонительных стенах: у римлян появилась информация, что варвары намерены напасть на город. Я не стал дожидаться его возвращения и направился к Коллинским воротам, где, как сказали, находится Ганнибал. Я появился там как раз в тот миг, когда случилась трагедия.

Ганнибала я увидал издалека. Он совсем поседел. Густая шевелюра его выглядела даже не пепельной, а снежной, словно у столетнего старца. Он что-то говорил в окружении приближенных, среди которых я узнал его брата Магона и этого мерзавца Силена! — Кеельсее сверкнул глазами в сторону Леды. — Он тоже вдруг увидел меня. Я отчётливо видел, как рука мерзавца потянулась к футляру, в каком он носил письменные принадлежности. Я бросился вперёд, желая упредить, но не успел. Оттолкнув телохранителя, Силен вонзил в Ганнибала нож, какой извлёк из футляра. Он нанёс удар, какой сделал бы честь профессиональному убийце — в спину, точно между шестым и седьмым рёбрами. Пуниец рухнул, словно подкошенный…

Кеельсее умолк.

— А что стало с Силеном? — равнодушно поинтересовалась Леда.

— Его убил Магон — с отчаянным криком вонзил меч в живот негодяя, выворотив кишки. Но было поздно — сердце Пунийца остановилось. — Кеельсее крепко потёр ладонью почерневшее от усталости лицо и прибавил: — Так умер Ганнибал, великий полководец, умерщвлённый ничтожнейшим из людей. Так пал величайший из врагов вечного Рима и величайший из наших врагов!

На несколько мгновений воцарилось молчание. Молчал подавленный Кеельсее, безмолвствовал, словно воздавая должное лучшему из своих соперников, Аландр, не раскрывала прелестных розовых губ и вечно насмешливая Леда. Но всё же она не удержалась, заметив после подобающей случаю паузы:

— Что-то тебя потянуло на патетику, братец. Сдаётся, ты был неравнодушен к этому человеку!

— Это был один из величайших смертных, каких я знал за всю свою жизнь!

— Ну, так ты сам виноват в его гибели. Силен знал, что ты — опасный шпион, играющий сразу на две стороны. Он информировал меня о каждой твоей с Ганнибалом встрече. Когда он заметил тебя, несущегося по стене с распалённым видом, он наверняка решил, что ты намереваешься его разоблачить. Потому и ударил первым. Если бы Ганнибал узнал, что верный Силен, какого он некогда взял в качестве учителя языкам, вот уже двадцать лет шпионит за ним, Силену не сносить головы. А учитывая изощрённую жестокость пунийцев, надо ли говорить, что он предпочёл лёгкую смерть долгим мучениям. Так что не стоит винить Силена, лучше скажем спасибо тебе, Кеельсее, играющий только сам по себе. На этот раз ты действительно заигрался и стал причиной гибели человека, смерти которому никто из нас не желал, но за какую смерть тебе стоит сказать спасибо! Спасибо!..

Верно, Кеельсее и впрямь в последнее время здорово сдал, раз на него столь подействовали эти слова. Он вдруг ни с того ни с сего пристрастился к пагубе, в какой никогда в своей жизни замечен не был — попросту запил. Течением событий он больше совершенно не интересовался, день за днём проводя в хмельном угаре, а в