Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Кардор ответил пугающе равнодушным взглядом, какой бывает у человека, стоящего на краю могилы и смирившегося со своей участью.

— Не знаю, о чём ты говоришь. В ту страшную ночь погибли многие: князь, его слуги, многие из отважных людей, ступившие под мрачные своды замка Вульго. Но княжна спаслась от погибели. Вскоре она пришла в нашу деревню и завладела первою жертвой. Сначала она убивала всех без разбору — старых и молодых. Одной из её жертв стала моя несчастная Наргга. Потом она стала охотиться на детей. Моя дочь! — По лицу горца покатились горькие слёзы. — Моя бедная дочь. Она пропала! Она…

Речь Кардора оборвал резкий вой — злобный, леденящий, раздавшийся совсем рядом, словно из-под стены. Насмерть перепуганный хозяин бросился в дальний угол горницы. Гости дружно извлекли из ножен клинки, ярко блеснувшие в тусклом свете примитивного ночника.

— Кони! — негромко бросил Дор. — Я посмотрю.

— Вдвоём! — ответил Мудрец, памятуя, сколь опасно оставаться один на один с тварями, берущими силу из тени.

Оставив хозяина, они разом выскочили на крыльцо. На улице бушевала пурга, непривычная для этого времени года даже в суровых горах. Снег липко цеплялся в лицо, стегал по глазам; ветер орал стаей обезумевших тварей. Росс бросился вдоль стены к едва различимой в хаосе тьмы и стихии двери в стойло. Мудрец, не без труда держась на ногах, бежал следом.

Дверь отворилась со зловещим скрипом. Кони волновались, ощущалось присутствие некоей силы, но различить врага в кромешной круговерти было невозможно. Подоспевший Мудрец направил перед собой меч, чей свет не без труда, но разорвал мельтешенье теней и снежных крупиц.

Что-то неясное мелькнуло подле дальней стены. Путники стали спина к спине, готовые отразить нападение, но ничего дурного не произошло. Наоборот, метель вдруг начала стихать, а через пелену облаков шустрым мячиком вынырнула полная луна, озарившая окрестности безжизненным отражённым светом.

— Похоже, оно, чем бы ни было, играет с нами, — пробормотал Мудрец.

— Похоже на то, — подтвердил Дор.

Сколько-то они постояли, прислушиваясь к дыханию звуков. Но вой не повторялся. Неразличимы были и подозрительные шорохи. Подступала тишина — столь гулкая, что оглушительно громкими казалось дыхание взволнованных лошадей да стук собственного сердца.

— Пожалуй, вернёмся. Если бы эта тварь хотела убить наших коней, она сделала б это безо всякого воя.

Дор молча кивнул, соглашаясь. Они повернули обратно в избу, миновали сени, вошли в горницу и замерли. Их гостеприимный хозяин лежал на полу, остекленевшие глаза его тускло взирали в пустоту, из ранок на шее сочились тонюсенькие алые струйки.

— Проклятье! — только и смог выдавить Гиптий.

И мертвец внезапно, голосом, исполненным ужаса, отреагировал на это единственное слово.

— Я жду, — нечеловечески гулко выговорили почерневшие уста. — Я жду вас в замке. Я вернулся!

Голова горца дёрнулась и криво повисла на шее. Путешественники переглянулись.

— Что ж, — усмехнулся Гиптий, но усмешка получилась кривоватой, через силу. — Мы тоже вернулись. Давай поглядим, кто заслужил право на возвращение!..

Они продолжили путь, едва первые солнечные лучи выползли из-за склона, увенчанного острым плавником горных круч. Дорога бесконечной петлёй убегала вверх, обращая будущее неизвестностью. Иногда встречались следы — раз или два от сапога, небольшого, с рифлёной подошвой; чаще попадались звериные, напоминающие волчьи, но с чрезмерно громадными отметинами от когтей. Путешественники скакали бок о бок, окружённые мертвенной тишиной. Не различить было птичьего клёкота, ни шёпота ветра, ни грохота играющегося глыбами камнепада. Лишь размеренное дыхание лошадей, визг снега до поскрипы сбруи.

Солнце висело уже над головою, когда впереди, из-за скалы вынырнул замок. Как и в предшествующий раз — нависающей сверху громадой с чёрными, словно слепые глазницы, окнами. Тогда их встречали многие слуги, сегодня мрачное строение пугало безмолвием. Даже вороны — и те не вились над застылою, пронзённою шпилями крышей. Всадники подъехали к парадному входу, осмотрелись, неторопливо спешились.

— Ну и где наш враг? — спросил Дор.

— Думаю, он не заставит себя ждать. Смотри! — Мудрец указал рукой на распахнутое окно на вершине центрального шпиля, в каком смутно виднелось чьё-то — не различить: чьё — лицо. — Кажется, там была комната княжны.

Посвящённый взглянул на своего спутника. Тот был бледен.

— Ну что ж, — вымолвил Гиптий. — Эта история слишком затянулась. Пора положить ей конец.

Он первым шагнул через порог, оттолкнув злобно взвизгнувшую дверь. Дор шагал следом, оберегая от нападения со спины.

Путники миновали парадные покои Вульго, где князь давал пиры своим слугам и несчастным гостям, вошли в залу с колоннами, памятную беспощадной схваткой, в которой пал Правдомысл. Показалась мрачная, круто убегающая вверх лестница. Здесь не было окон и не горели, как в прежние времена факелы. Мудрец освещал путь своим чудесным клинком, какой позволял видеть на несколько шагов вперёд и при том не разламывал тьму смертельно опасною тенью. Впереди открылся круглый коридор, где виднелись двери в три помещения.

— Кажется, здесь! — Мудрец рывком распахнул первую дверь, явив взорам тускло освещённую комнату. Когда-то она была богато убрана, но теперь от прежнего великолепия остались лишь обрывки дорогих гобеленов, да полуразвалившаяся мебель — всё сплошь покрытое толстенным слоем пыли. Гиптий внимательно изучил помещение, но не обнаружил ни единого следа присутствия живых существ и закрыл дверь.

В следующей были те же запустение и разор. В третью дверь открыли особенно осторожно, стоя плечом к плечу с занесёнными для удара клинками. Никого!

— Но я точно видел чьё-то лицо! — сказал Мудрец.

— Я тоже, — подтвердил Дор. — Может быть, нам показалось.

— Всё может быть… Или же тварь играет с нами, появляясь и исчезая через тень. Или же… — Гиптий усмехнулся Дору. — Всё это — плод нашего воображения.

— А ночной вой? А убитый хозяин лачуги?

— Это ничего не значит. Я думаю, нам следует оставить это место и продолжить наш путь.

Затворив за собой дверь, Мудрец шагнул от неё и вдруг замер, прижав палец к губам.

Он не ошибся в своих расчётах. Кровососущие твари способны видеть через любую тень, какой оборачивается даже слабо освещённая стена, но в ярости, что ослепительнее человеческой, они порой теряют свою власть и осторожность.

Дверь, какую только что затворил Мудрец, с грохотом отворилась — в проёме возвышалась громадная фигура Вульго.

— А вот и мой сынок! — засмеялся Гиптий. — Иди-ка к папочке!

Вульго ничего не ответил, мрачно косясь на клинок, смертельным блеском игравший в руках Посвящённого.

— Ладно, если гора не идёт…

Мудрец шагнул вперёд, Вульго попятился. Отец сделал ещё шаг,