Освобождённый меч - Гарет Ханрахан

образом выберется из города. Ярость бури над Некрадом, несомненно, свидетельствовала о том, что в Башне Плача творится что-то неладное, а ее внезапное прекращение стало бы еще более значимым предзнаменованием.

Но буря не закончилась внезапно. Она продолжалась все сильнее и сильнее, ветры кромсали некромиазмы до тех пор, пока не стали видны звезды. Корабль удалился от берега, прежде чем блеск молний уменьшился. Постепенно шквал утих, превратился в редкие раскаты грома, затем в серию мрачных, одиноких вспышек.

И тогда все было кончено.

Ольва посмотрела туда, где, привалившись к перилам, сидел Дервин.

"Заклятие не разрушилось. Они все еще со мной", - прошептал он. "Он все еще здесь". Он подполз по палубе к ней.

"Ты тоже, - сказала она, - и этого пока достаточно". Ее ступня с ведьминой меткой болела, и она чувствовала, как та же боль пронзает ее насквозь. Они оставляли город позади, плыли под чарами неестественного ветра, но она знала, что часть Некрада всегда будет в ней. В тот момент ей было все равно. Они были еще живы.

Он оглянулся на город. "Я думал, что смогу сделать все лучше. Как Девятеро. Как дядя Альфрик".

"Есть вещи и получше, - ответила она, - чем быть героем".

Дервин вздрогнул. "Как мне удержать его? Блейз создал заклинания, чтобы он не смог захватить меня. Теперь я каждую ночь слышу его во сне. Даже когда не сплю, я знаю, что он рядом".

"Я не знаю. Может быть, мы найдем меч твоего дяди. Может, найдем кого-нибудь еще, кто сможет помочь. А может, тебе придется жить с этим, бороться с ним все дни своей жизни. Держать его под замком, подальше от любой силы, которую он может использовать. И подальше от тех, кто захочет его использовать".

Она сжала его руку.

"Это не изменит мир, Дер, но остановит ухудшение ситуации. Иногда это все, что мы можем сделать. Никто не будет петь об этом песни, но на данный момент этого должно быть достаточно".

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА 45

Бор вытащил из воды черный клинок.

"Ты как раз вовремя", - произнес меч.

Он чуть не выронил клинок от потрясения. Меч заговорил.

Его природа была неоспорима. Это казалось таким реальным, более прочным, чем все, что его окружало. Болотные лужи и ивы со свисающими ветвями, облака, несущиеся по небу, и тянущиеся к ним клубы дыма, руки Бора, испачканные грязью, - все это было хрупким, как призраки. Один вздох - и все будет уничтожено. Подожди мгновение, и все изменится или погибнет.

Но меч был вечен. Он сам по себе был разрушением, а значит, неразрушим.

"Что это у нас тут?” - спросил Разрушитель Чар. Он обращался не к нему, а к собаке, которая сидела на берегу, высунув язык. Меч потяжелел, увлекая Бора вниз, в болото. Он погрузился в стоячую воду. Бор держался изо всех сил, тяжесть предмета выворачивала ему плечо, раздирала пальцы. Он задыхался.

Затем меч выскочил из воды и потащил его за собой. Он был вынужден держать его высоко, как будто позировал для статуи какого-то убийцы драконов. Грязь стекала на него, оставляя лезвие нетронутым. "Не очень сильный, - сказал меч, - не очень быстрый. Но достаточно".

Бор выплюнул воду, которую проглотил. "Для чего?"

Меч проигнорировал его. Управляя его рукой, он повернулся так, что демонический глаз оказался прямо перед лицом Бора и уставился на него. "Что это?" - прошептал он, и ошейник из плюща на горле дернулся. Бор попытался вздохнуть.

"Эльфийское проклятие", - выдохнул он. "Я готов заключить с тобой сделку - освободи меня от него, и я сделаю все, что ты захочешь".

"Я не из тех, кто заключает сделки", - ответил Разрушитель Чар. "И не люблю никаких ограничений". В клинке забурлила сила, и Бор почувствовал, как плющ скрутился, а затем разжался. Кровь потекла по его шее, смывая маленькие засохшие листья. Наконец-то он был свободен!

"А теперь настоящее испытание".

Бор поймал себя на том, что меняет хватку, держа меч за лезвие и поворачивая его так, чтобы острие было направлено ему в грудь. "Что ты делаешь?" Он боролся с желанием бросить меч, но его конечности больше не подчинялись ему.

"Мой владетель был схвачен. Этот рейф, - сказал меч, - считает, что ты можешь быть... полезной заменой".

Острие клинка приблизилось к его сердцу.

"Но я должен знать".

Над болотом поплыл дым. Бор растерянно заморгал. Дым пах очень знакомо.

"Без корней и без хозяина", - протянул меч.

Дым был не из горящего города, а от деревни Калливант, двадцать лет назад и далеко-далеко. Бор - ребенок пяти или шести лет - брел по дороге вслед за отцом. В этом воспоминании его отец вскоре отвернется от него и прогонит прочь, как бездомную собаку. В ту зиму еды было мало, а ртов слишком много. В воспоминаниях Бор бежал, но теперь, когда меч пронзил его душу, все изменилось. Теперь меч был в его руке, детской ручонке, такой маленькой, что он едва мог удержать Разрушитель Чар, но он не колебался. Бор пролил кровь своего отца на пыльную Дорогу.

"Наемник".

Он был в лесу с Форвином Скребком. Сквозь сумрак и заросли деревьев видел огни волшебных камней, похожие на светлячков, и слышал приближающийся стук копыт. Рыцарь охотился на них, защищенный зачарованной неуязвимостью. Человек не мог бороться с магией.

И снова видение изменилось, меч Бора стал Разрушителем Чар. Он заглушил стук копыт. Лошадь и рыцарь были разрублены надвое одним ударом.

"Лжец".

Ледяные волны обрушивались на него, пока он карабкался по каменистому берегу. Позади него темные воды Залива Слез поглощали обломки корабля, а эльфийские морские змеи пожирали других выживших. Он подплыл слишком близко к острову Рассвета, и лесные эльфы поймали его. Он упал на колени перед принцем Маэдосом. "Ты поплатишься жизнью за то, что ступил на этот запретный берег, смертный, но смотри! Я буду милосерден".

Но теперь меч был в его руке, и он встал и вонзил его в сердце принца Маэдоса.

"Трус!"

Его лицо побагровело в том месте, куда его ударила Ольва Форстер. В ушах звенело от удара; он не слышал, как она кричала на него, но знал, что она требует невозможного. У Люльфа Мартенса был ее сын, а Люльф Мартенс обладал магией. Человек не может бороться с магией. Любая сила и мужество ничего не значат против колдовства