Освобождённый меч - Гарет Ханрахан

"Пейр! Он убил Бессимера! Он убил твоего отца!"

ГЛАВА 44

Это было видно по тому, как он держался, а может, по тому, как тусклый свет освещал его глаза. Перед ней стоял уже не только Дервин. Он взял со стола Блейза тяжелый алхимический прибор и поднял его, как боевой молот. Затем пересек комнату.

"Это правда, Блейз?"

Все еще не в силах говорить, волшебник кивнул.

"Ты убил моего отца - за это?"

"Да", - задыхался Блейз. "Убил. Но я подозревал, что Другой может выскользнуть".

"Лорд Боун?" Паладин шагнул вперед и толкнул волшебника к стене. "Ты вернул Врага? Ты позволил ему свободно разгуливать в этом теле? Неужели твоя жажда власти настолько неутолима, что ты готов пойти на сделку с подобным существом?"

Дрожащими пальцами Блейз использовал свой посох как опору и встал. Он заговорил онемевшими губами.

"Не ради власти, - пробормотал он. "Ради тебя".

Краем глаза Ольва увидела в окне дредвормов, на которых сидели эльфы-рыцари. Рыцари Ужаса окружили Башню Плача.

"Без Пейра - без тебя - мы сбились с пути. Я потерял всякую ясность. Блуждаю в тумане. Альфрик был прав. Ты нужен нам". Он указал на окно, и глаза его расширились, когда он тоже увидел дредвормов. "Я создал... королевство. Создал армию. Чтобы ты мудро распорядился ею, как я и предполагал. Однажды я сказал Альфрику, что... нет ничего полезнее для мира, чем моя работа здесь". Волшебник взял Пейра за руку. "Эта работа вернула тебя".

Пейр опустил оружие. "Нет", - медленно произнес он. "Даже если бы этот дар не был испорчен в корне - я отдал свою жизнь, чтобы выполнить задание. Я сделал все, что мог, и теперь это должны сделать другие. Я помог Дервину вернуться из Серых Земель, ибо он умер несправедливо, но моя смерть была достойной. И уж конечно, я не стану цепляться за жизнь, если это означает, что лорд Боун продолжает существовать в любом виде". Паладин покачал головой. "Блейз, сними заклинание".

"Нет!" - прошипел Блейз.

"А Дервину это не повредит?" - спросила Ольва.

"Он должен рискнуть".

"Подумай, черт бы тебя побрал!" - прорычал волшебник. "Без присутствия Боуна мы уступим Некрад Эрлкингу. Чего мы тогда добьемся? Мы будем уничтожены и забыты. Борьба не закончилась с выполнением задания, Пейр. Ты все растратишь! Умоляю тебя, передумай!"

"Ты тоже, - сказал Пейр, - должен рискнуть. Разрушь заклятие, Блейз. Отправь Боуна обратно в бездну".

Но разбилось окно, а не заклинание. Дредвормы бились о стекло, пока оно не разлетелось вдребезги: черный ихор и осколки хрусталя разлетелись по комнате. Дервин - или Пейр - среагировал мгновенно, пихнув Ольву и Блейза за тяжелый стол. Снаружи на балкон высадились рыцари ужаса, воины эльфов-колдунов в зачарованных доспехах и с серебряными клинками.

Их вела Скеррис. Ее ужасная красота и величие были восстановлены. Она больше не носила рваные остатки некогда великолепных нарядов, ее доспехи и амулеты больше не были испещрены пустыми гнездами для магических камней. Как переделали боевую машину Некрада, так же переделали ее судьбу и силу. Шла богиня, возрожденный ужас древнего мира.

Она заговорила не через исчезнувшего оленя. Она заговорила своим собственным голосом.

"Мне хорошо известна сила смертных, - воскликнула она, - я достаточно часто испытывала ее на себе. Бесконечно изобретательны их умы и ловки их руки. Сто лет назад к нам пришел ребенок, и мы забавлялись тем, что учили его магии - и он стал королем". Она произнесла на энхедраи - заклинание вызова.

С этими словами лицо Дервина изменилось, как будто его кожа стала прозрачной, и стало видно череп под ней. Он ударил Блейза сзади алхимической ретортой. Из черепа волшебника брызнула кровь, и он был мгновенно повержен. Блейз рухнул на землю рядом с Ольвой.

Дервин - или существо в теле Дервина – повернулось к Скеррис.

"Это вы, милорд?" - спросила Скеррис. "Вы вернулись к нам?"

Дервин провел рукой по лицу, пощипывая кожу. "Да. Я обременен бесполезными вещами, но скоро избавлюсь от них” Его голос был похож на скрежет могильных плит. "Мне потребуется время, чтобы восстановить свою силу, но теперь, когда больше не нужно прятаться в тени души этого крестьянина, мое восстановление будет быстрым. Уже сейчас я наношу удар по своему врагу. Мое оружие приближается к сердцу дерева. Скоро все долги будут оплачены".

"А что с Некрадом?"

"Мой город будет восстановлен. Я выдал узурпатору некоторые из своих секретов, но другие утаил. Пройдет немного времени, верная Скеррис, и раны моего поражения затянутся, а я стану сильнее от этого. Теперь мои враги разделены, а все предатели разоблачены. Ты доказала свою верность после моей смерти, и твоя преданность будет вознаграждена. Когда я перестрою свой дворец, созвездие Белого Оленя займет в нем почетное место, а трон, некогда принадлежавший Америт, навеки останется твоим".

Скеррис улыбнулась. "О смертное дитя, Энхедраи не повторят этой ошибки. Для нас больше нет королей. Ты будешь служить нам. Вы, смертные, так искусны в своих переменах и амбициях. Мы закуем тебя в цепи". Она указала копьем на Дервина. "Этот должен жить. Остальных я выпью".

Лорд Боун поднял руку и произнес заклинание своим ужасным голосом, но Ольва могла сказать, что в нем было мало силы. Когда-то лорд Боун был хозяином Некрада, и вся сила, которая текла через Башню Плача, была в его распоряжении. Но Девятеро свергли его, а Пейр убил, и теперь у Боуна не было даже звездной ловушки. В тот момент он был не сильнее любого другого смертного.

В тот миг он усомнился.

И в этот миг он снова был низвергнут изнутри. Ольва увидела это еще до Скеррис: зрение эльфов острое, но она знала своего сына и увидела, когда он вернулся. Он поднял тяжелую алхимическую реторту и держал ее как боевой молот, как учил его дядя. Затем шагнул вперед, встав между ней и вампирами. Она воспользовалась шансом, который он ей предоставил.

Ольва прижала к себе проломленный череп Блейза и призвала испорченную силу земли Некрада. Она боролась, чтобы удержать нить заклинания, в то время как ее сын сражался, защищая ее, один против дюжины врагов. Серебряные мечи сверкали вокруг нее, и каждый из них был для нее смертельным, но она верила, что сын защитит ее, так же, как и он верил в нее. Он мог не понимать, что она делает, но не колебался.

Боги, неужели