Освобождённый меч - Гарет Ханрахан

Бор перевел взгляд с Руэла на Маггу и обратно. Они были его друзьями, а друзья должны радоваться удачам друг друга. Теперь удача улыбнулась Бору, а они сопротивлялись. Зависть или страх отравляли их? "Это ответ труса".

"Есть разница между храбростью и безумием героев. Выбрать более скромный путь - не трусость".

"В Некраде, - сказала Магга, - мы разбирали завалы в поисках волшебных камней, талисманов и прочего. За них можно было получить хорошую цену, если повезет. Если бы я нашла там оружие вроде Разрушителя Чар..." Она усмехнулась, показав сломанные зубы. "Но самое сложное было продать найденное. Нужно было найти подходящего покупателя".

"Именно!" - воскликнул Руэл. "Мы должны смотреть на это как на возможность! Мы сидим здесь, в центре гражданской войны, и у нас в руках, возможно, самое мощное оружие из когда-либо созданных. Рынок сбыта, если бы он вообще существовал!"

"Конечно, - продолжала Магга, - еще одна хитрость состояла в том, чтобы не дать перерезать себе горло. Я помню один случай, много-много лет назад. Мы пробрались в Санкцию и стали копать, а один парень, темноволосый парень из Эллса, нашел ту арфу, серебряную и яркую, и ох - какую музыку она издавала. Как будто звезды поют. Мы знали, что за нее дадут хорошую цену, и так оно и вышло. Я хорошо поела в тот вечер, скажу вам. А вот мальчишка из Эллса попробовал только мое копье".

"Очаровательно", - фыркнул Руэл. "Но показательно. Мы должны быть осторожны - такое сокровище привлечет нежелательный интерес со стороны многих сторон. Думаю, учитывая наши нынешние обстоятельства, будет лучше, если мы возобновим знакомство с рейнджерами. В Эвесленде или в Краунленде есть богатые лорды, которые заплатили бы разумную цену за это сокровище и смогли бы обеспечить нашу безопасность".

"Магия, - вздохнула Магга, словно про себя, - не для таких, как мы".

"Мы не вернемся к гребаным рейнджерам!" - выругался Бор. "К черту их. Мы больше не обязаны никому служить".

"Если тебе так хочется, мы можем обратиться к другой стороне. Я знаком с лордом Брачаном из Илавентура - человеком жестоким и скупым, но даже скупец может пожертвовать монетой, когда на него давят, а сейчас он, безусловно, находится в затруднительном положении. Может, посвятим себя делу... Я полагаю, справедливость - это их боевой клич?" Руэл прищелкнул языком. "Мне придется отречься от "Правды о Ламмергейре", но это не страшно. Это не самая лучшая моя работа".

"Я не собираюсь продавать меч. В жизни есть нечто большее, чем богатство. У меня будет нечто большее." Бор оглянулся на Разрушителя Чар. “Он сказал, что Ламмергейр захвачен врагами. Он хочет, чтобы я отправился его спасать".

"Врагов у Ламмергейра, - заметил Руэл, - легион. Если он захвачен силами Эвесленда, то, боюсь, передан рейнджерам и уже на пути в Эвервуд".

"Так сказал меч. Я иду за ним". Им овладело отчаянное настроение, желание убивать и разрушать. Меч был у него в руках, и кровавые грезы наполняли его. Каждая рана будет отомщена, каждый долг возвращен в десятикратном размере, пока весь мир не взмолится о пощаде. Он больше не будет Бором Сломленным, а будет Бором Разрушителем.

"Вы со мной?" - спросил он.

Говорят, что на Дороге дружба завязывается быстро, а на перекрестке быстро обрывается. В тот миг молчания Бор ощутил холодное дыхание одиночества. Он хорошо знал его. Он уже давно путешествовал один, без корней и друзей. Так было всегда... кто-то отставал, а остальные шли дальше, пока не оставался только он один.

Обратись к друзьям, говорил монах, но Бор видел только меч.

Одно слово от него могло бы преодолеть пропасть, но этого слова не было в нем самом.

Руэл и Магга посмотрели друг на друга.

"Мальчик мой, - ответил Руэл, -я лучше всего работаю на удалении. И многие слова рифмуются с "Бор", а это отличное начало. Но боюсь, я только замедлю тебя".

"Магга?"

Успокоительница усмехнулась. "Магга должна пойти с тобой. Подождет, пока ты уснешь, а потом раз, и заберет Разрушитель Чар себе. Разве это не красивая безделушка? Но нет - я не пойду с тобой в Эвервуд". Она расстегнула воротник, обнажив шею, и на фоне грязи стали видны белые шрамы. "Эльфы есть эльфы".

Бор потер шею, но Разрушитель Чар избавил его от проклятия плюща. Теперь его ничто не сдерживало. К черту их всех.

Пес заскулил и уткнулся мохнатой головой в руку Бора. Он отдернул руку, повернулся и зашагал туда, где его ждал меч.

Меч будет его.

В сумерках пес привел его к берегу реки. Он обнюхивал берег. Судя по следам в грязи, там стояла лодка. Были и другие следы, которые могли быть отпечатками сапог, но кто-то протащил по грязи сломанную ветку, чтобы скрыть след. Бор посмотрел на широкий простор реки. К востоку от Авоса река, несмотря на свои огромные размеры, была все еще бурной и быстротечной, а ее бурный поток был испещрен белыми полосами порогов.

Он опустился на колени рядом с собакой. "Как думаешь? Назад к мосту или на восток, к Кингсфорду?"

"Ни то, ни другое", - ответил Разрушитель Чар.

Послышался шум крыльев и булькающий крик дредворма.

Бор поднял пса на дредворма, и тот неловко заскреб когтями, пытаясь удержаться на месте в костяном псевдоседле. Еще до появления червя погода изменилась: из Эвесленда подул ветер, доносящий аромат цветов. Ветер быстро становился все сильнее и неистовее. Сгущающиеся над рекой облака напоминали пену из кипящего котла, очертания которой менялись с каждой секундой.

Заступники! - зашипел меч в сознании Бора.

Если бы он заговорил вслух, его голос был бы заглушен ветром. Снег - снег в середине лета - осыпал Бора, а ветер завывал. Они почувствовали полет дредворма. Они знают, что мы здесь. Они ищут нас. Смотри!

С помощью зрения меча Бор разглядел духов среди падающего снега. Они собирали тучи и гнали их по небу; орудовали дождем и ветром, как копьями и кнутами. Длинные струи дождя тянулись по северному берегу, и когда одна из них коснулась Бора, ветер превратился в завывающий ледяной шквал. Сотни лет назад, в период анархии после падения Старого Королевства, Харн и его последователи несмотря на снега Суровой зимы, отправились на поиски помощи Эрлкинга. Эрлкинг благословил их и прогнал зиму.

Теперь она вернулась с удвоенной яростью.

Забравшись на дредворма, Бор прикрыл