Освобождённый меч - Гарет Ханрахан

"Оставь ее", - сказал Том. Он неуклюже спешился, чуть не упав в грязь. Она подхватила его и помогла спуститься. "Я не могу ехать дальше сегодня".

Она кивнула. Они повели лошадей немного назад по тропе, к укромной поляне, которую проезжали раньше. Там среди деревьев стояла хижина из глины и сплетенных веток, и они укрылись в ней. Стук дождя по крыше был оглушительным. Том привалился к стене. Повязка на его ране от стрелы промокла, и не только от дождевой воды.

"У тебя есть еще волшебный напиток?" - спросил он.

Ольва была занята тем, что разжигала костер. Она порылась в сумке и протянула ему флягу. Том отпил глоток. На этот раз вкус был другим, более чистым, но все равно облегчил его боль. "Подарок от Эрлкинга", - сказала она.

"Так чем же тогда занимается рейнджер?" - спросил он, чтобы отвлечься от неприятных ощущений.

"Всем, что необходимо".

"Убивает монстров и тому подобное?" В голове Тома пронеслись слабые воспоминания. Оскаленные клыки, когти, свет факелов, отражающийся от чешуи. Привкус ихора.

"Иногда, да, мы должны убивать. Но мы также учителя, проводники и целители. Нельзя построить королевство на одном лишь разрушении. Что-то должно прийти после убийства".

Том кивнул. "Да, это мудро".

"Должна признаться, иногда мне приходится нелегко, особенно в этом году - в эту войну. Иногда приходится совершать ужасные поступки. Они ведут к хорошему концу, я знаю, но этот конец может не наступить еще много лет, и я никогда его не увижу. Знаю, что наш труд - это труд веков, и я не доживу до того момента, когда то, что мы строим, воплотится в жизнь. Я завидую эльфам - они живут и увидят мир, который мы создаем".

Времени никогда не хватает. Все заканчивается быстрее, чем ты ожидаешь, и так много остается наполовину сделанным или недосказанным. Том не мог вспомнить, кто и почему сказал ему это. В голове мелькнула воспоминание о зеленом снеге, мраморе и молодой женщине, прислонившейся к нему.

"Так всегда бывает, - кивнул Том. "Мы делаем все, что можем, а потом передаем работу следующим. Но по пути нужно получать от этого столько счастья, сколько сможешь". Он прижался затылком к камню. "Теперь, когда я говорю об этом вслух, мне кажется, я и сам не умел этого делать. Правда?"

"Не могу сказать".

Он изучал свои мозолистые, покрытые шрамами руки. Должно быть, он много времени провел, работая в поле, раз у него такие руки. “Когда все это закончится, Ольва, и я поправлюсь, возвращайся ненадолго в Эрсфель. Если ко мне не вернется память, ты можешь рассказать мне истории о том, кем я был раньше".

Он закрыл глаза и позволил себе погрузиться в сон. Ему было приятно сознавать, что кто-то вроде Ольвы присматривает за ним - и за Саммерсвеллом тоже. Умные люди поговорят и решат, что делать. Они подскажут ему, что нужно сделать, кого нужно убить. Эта странная мысль заставила его рассмеяться во сне, и от смеха у него заболела грудь.

Она разбудила его через несколько часов. Завтрака не было, только еще несколько глотков целебного напитка. Он затуманенным взором оглядел хижину и увидел свет, который не был тлеющими углями. У Ольвы была чаша грааля. Вода в ней мерцала.

"Нам пора идти", - сказала она, поспешно собирая их вещи.

"К чему такая спешка? Едва рассвело, а дождь все еще идет".

"За нами следят, - сказала она, - враг, которого мы не сможем победить. Я уже дважды сталкивалась с ним, и мне известна его сила. Мы не можем надеяться, что нам удастся с ним справиться. Но он не сможет преследовать нас в тумане, который охраняет Эвервуд".

Она вылила воду из грааля на угли, а затем отнесла оба рюкзака к ожидающим лошадям. Дождь утих, превратившись из сокрушительного ливня в простое серое месиво, но земля была пропитана влагой.

"Да, по такой земле быстро не продвинешься", - сказал Том.

"Враг сможет. Но мы пойдем дорогой, по которой он не сможет пройти".

Тропа становилась все более странной. Том видел в лесу разрушенные строения, камни которых были белыми, как выбеленная кость, там, где не заросли мхом и корнями деревьев. Временами тропа резко становилась прямой, как стрела, вдоль нее росли изогнутые деревья, как будто кто-то проложил прямую тропу через холмы и посадил деревья, чтобы обозначить маршрут. Такие прямые дороги никогда не были долгими, но от езды по ним у него кружилась голова.

"Кто обитал в этих холмах?"

"Лесные эльфы, давным-давно. Но сейчас большинство из них привязаны к деревьям в Эвервуде и не могут далеко отходить от эльфийского дома. Странствующие компании все еще проходят здесь, и я надеялась встретить их, но они далеко".

Солнечный свет пробился сквозь просвет в деревьях, когда они покинули один из прямых участков, и тени, казалось, закружились вокруг него. Том обнаружил, что теперь они движутся вниз по склону.

"Я совсем не могу разобраться в этих прямых участках", - пожаловался Том. "Я полагал, что нам предстоит еще как минимум несколько часов подъема, прежде чем мы преодолеем холмы, но теперь мы к югу от них. Как будто проехали через туннель, но, думаю, я бы заметил, что мы едем под землей".

"Есть более быстрые пути, чем Дорога. Тропы эльфов прямее обычных. Но пользоваться ими могут лишь немногие". На ее пальце блеснуло кольцо. "В Голденвейле нет троп, так что завтра мы вернемся на дороги смертных".

"А потом?"

"Как только мы доберемся до туманов Эвесленда, даже рейнджер не сможет с уверенностью сказать, далеко ли нам осталось идти. Надеюсь, недолго. Нас ждут".

Они поехали дальше, не останавливаясь на отдых. У лошадей были свои талисманы, и еще один глоток настойки Ольвы привел Тома в счастливое оцепенение; он был рад провалиться в полудрему. Ему нужно было лишь время от времени подталкивать свою лошадь, чтобы она следовала за Ольвой. Только его дочь оставалась бдительной, направляя их, обходя грязные участки или отыскивая нужную козью тропу через предгорья.

Следующая прямая тропа привела их к зарослям буковых деревьев. Выйдя из них, Том с удивлением увидел, что теперь они смотрят на юг, на Голденвейл, процветающую землю с виноградниками и пастбищами. В долине далеко внизу виднелась целая россыпь ферм и лесных массивов. Они преодолели лабиринт холмов всего за два дня.

Воздух и даже свет здесь казались свежими и нетронутыми, как будто они