Освобождённый меч - Гарет Ханрахан

"Вызови его!" - потребовал Бор.

"Ты должен идти пешком, владетель. Только поторопись, - сказал меч. “Но сначала убей лошадь. Мне нужно поесть".

Пес повел его через холмы. Это было утомительное путешествие. Многообещающие тропы внезапно обрывались у крутых скал или приводили к зловонным стоячим водоемам. Временами собака, казалось, теряла искру неестественного интеллекта, заложенную в существе, которое ею овладело, и Бору приходилось вытаскивать ее из кроличьей норы или заходить вброд в пруд, чтобы вытащить обратно из воды. Они продвигались медленно, и прошло три дня, прежде чем им удалось достигнуть дальнего края холмов и спуститься к Голденвейлу.

Бор стал искать другую лошадь, которую можно было бы украсть. Последний раз ему повезло: разведчик из Авоса увидел, как дредворм Бора рухнул на землю, перелетев через реку. Негодяй сопротивлялся гораздо лучше, чем можно было от него ожидать, но смертный человек Разрушителю Чар - не соперник.

Он крался по фермам и лесам, пробираясь вдоль живых изгородей, держась окраин населенных пунктов. Голденвейл был провинцией самодовольных и изнеженных людей. Здешние жители славились своей красотой и добротой, и поговаривали, что в жилах некоторых из них текла эльфийская кровь. Бор хорошо знал раздираемые междоусобицами земли Риверленда, но никогда прежде не путешествовал по Эвесленду. В этой благословенной земле не было нужды в наемниках. Да и ему не были бы рады. В других частях Саммерсвелла Бескорневой мог бы проскользнуть мимо стражи или дать взятку. Но Эвесленд охранялся. Здесь не было жуликов.

Он ненавидел это место. Меч захихикал.

"Побереги свою ненависть, владетель. Скоро у нас будет достаточно врагов".

Ему хотелось выхватить меч и ворваться в Первые Врата, или в Приют Харна, или в один из других городов. Он потребовал бы дань, взял бы то, что хотел. Получил бы то, что заслужил, воздал за все несправедливости, от которых страдал в своей жизни. Никто из них не смог бы остановить его. У него был Разрушитель Чар, и это меняло все шансы.

"Держи меня в ножнах, владетель, - посоветовал меч. "Так я буду лучше скрыт от духов и заклинаний прорицания. Мы не должны быть обнаружены - не тогда, когда мы так близко".

И Бор снова стал жить как разбойник. Украл курицу и зажарил ее на костре. Избегал любых контактов с другими людьми. Собака была его единственным спутником. Временами она предупреждала его о какой-то невидимой опасности, и они прятались в канавах, пока та не исчезала. Он никогда не был уверен, чувствует ли мимолетное внимание Заступников или это всего лишь его нарастающая паранойя. Все - ветер и облака, птицы и звери, смертные и эльфы - было потенциальной угрозой, каждый глаз - возможным глазком для чего-то по ту сторону.

Эти дни были безумными. С одной стороны, меч позволял ему чувствовать себя героем сказок. Он был Девятью, крадущимися по улицам Некрада, преодолевая ужасные опасности. Но прятался от смеющихся детей и толстых фермеров и крался мимо огородов, а не мимо кошмарных дворцов темного города.

Они были такими мягкими, эти жители Эвесленда. Такими защищенными.

Они заслуживают все, что он с ними сделает.

"Он когда-нибудь говорил обо мне?"- спросил Бор однажды ночью.

Глаз демона вспыхнул, как уголек. "Кто?"

"Ламмергейр. Или Ольва Форстер".

Пес навострил уши и переместился на ноги Бора.

"А, Вдовствующая королева!" - рассмеялся меч. "Нет, вряд ли я посвящен в разговоры с Ольвой Форстер".

"А Ламмергейр? Полагаю, она рассказала ему обо мне".

"Рассказала".

"А он когда-нибудь говорил обо мне?"

"Вскользь, раз или два".

"Понимает ли он, что я не виноват? Я не знал, что в Хайфилде был не он, а лже-Ламмергейр, который обманул меня, и я сделал все, что мог, в Эллспорте? Я не предавал Ольву. Ее бы убили, если бы я не..."

"Владетель, - сказал Заклинатель, - я не твой исповедник. Я - твое оружие. Но знай: ты был орудием Лесных эльфов. Все, что ты сделал, было частью их плана по дискредитации Ламмергейра и захвату меня. Ты был лишь малой частью гобелена судьбы, сотканного Эрлкингом".

Бор положил руку на рукоять меча. "Но теперь я стал большим, да".

"Ты мой владетель".

"А когда я найду Ламмергейра, что тогда? Кто тобой будет владеть?"

"Пока Ламмергейр жив, я поклялся служить ему, и поэтому связан клятвой побуждать тебя идти вперед, владетель".

Собака взяла след и, возбужденно фыркая, побежала по дороге. Та вела к величественному замку за пределами Первых Врат. С крепостных стен развевалось знамя с изображением феникса на лазурном поле.

Бор бросил взгляд на знамя. "Герб сэра Валентиуса. Я встречал сына этого говнюка на турнире в Ардене несколько лет назад. Помню его щит. У него был магический камень, который делал его быстрее ветра. Ублюдок избивал меня на турнирной площади, а я не мог нанести ему ни одного удара. Он все время лупил меня по заднице своим мечом и смешил толпу". Видение того, как он входит в замок, как распахиваются огромные ворота и полы становятся красными от крови, заполнило разум Бора.

"Владетель, - заметил меч, - это была бы очень глупая идея".

"Я знаю это", - огрызнулся Бор. "Не дурак. Но я вернусь за ним и за всем остальным".

Вместо этого Бор пробрался на территорию замка, посплетничал с конюхом и услышал от него странную историю.

Из леса вышел человек. Он был очень высок, и его волосы сильно растрепаны – действительно, некоторые подумали, что он, возможно, один из легендарных дикарей крайнего севера, а другие - что отшельник с Великой Топи. Однако все сошлись во мнении, что он, должно быть, один из ходячих мертвецов, потому что бледен как смерть. Из страшной инфицированной раны на груди сочилась кровь. В ране лежал драгоценный камень - не проклял ли его чародей, чтобы он носил этот камень? Или этот ужасный камень был источником магии, оживлявшей труп?

Фермеры разбежались при виде ожившего мертвеца и послали за помощью в замок сэра Валентиуса. Рыцари ушли на войну, но несколько стражников остались, и они храбро поскакали навстречу мертвецу. И вот, они обнаружили, что он живой, но едва–едва - потому что, когда стражники окликнули этого человека, он передал им свою ношу, а затем упал как мертвый.

Выходило так, что человек нес ношу, а ноша была такова: молодая женщина в капюшоне и плаще. Она тоже была тяжело ранена, но жива, и когда ее принесли к воротам замка, она обожженным и почерневшим пальцем подозвала к себе привратника