Освобождённый меч - Гарет Ханрахан

Сэр Валентиус велел своему волшебнику обработать раны незнакомцев. Слуги искупали и одели их, капеллан благословил, а оружейник подпоясал. Он велел конюху приготовить карету и четырех быстрых лошадей. Незнакомцы отправились в путь глубокой ночью, без еды и отдыха. А сэр Валентиус собрал крестьян и стражников, волшебника и оружейника, хозяина конюшни и слуг и сказал им, что они никогда не должны рассказывать о том, что видели, и клятва эта была скреплена в присутствии святого Заступника.

Бор снова поскакал на юг, верхом на лучшем коне сэра Валентиуса. По словам конюха, он отстал от своей добычи всего на день или два, и собака снова взяла след. Холмы на дальней стороне долины были гораздо пологее, чем их северные аналоги, и почти безлюдны. На вершинах самых высоких холмов возвышались белые башни, и Бору не требовались подсказки меча или собаки, чтобы избегать этих жутких шпилей.

Наконец он поднялся на гребень последнего холма и посмотрел вниз на Эвервуд.

Эльфийский лес окутывал туман - не мерзкие миазмы Некрада, а клубящийся серебристый покров, переливающийся и постоянно меняющийся. Сквозь просветы в тумане он видел высокие деревья с золотыми листьями, и сияющие серебряные башни, и сады, где танцевали и пели фонтаны. Эти разрозненные видения были мимолетными и никогда не повторялись дважды, даже когда туман расступался в том же месте во второй раз.

Вдали возвышались еще большие деревья. Бор уже видел эти странные деревья на Острове Рассвета, но там они и вполовину не были такими огромными и красивыми. Это были деревья жизни Лесных эльфов, созданные для того, чтобы жить, пока бессмертные существуют на земле. Они поддерживали их духов, не давая им угаснуть, давая им силы, чтобы выстоять перед вечностью.

За кольцом могучих деревьев возвышалось одно, еще более великое, чем все остальные. Оно было таким высоким, что его верхние ветви терялись в облаках, и таким огромным, что Бор догадался, что оно может дать тень целому городу. Дерево было старым, но еще бодрым; листва на нижних ветвях была такой темной, что казалась почти черной, а на верхушке виднелось кольцо золотых листьев, похожее на сияющую корону.

Он спешился и подтолкнул пса. "Иди. Покажи мне дорогу".

При приближении Бора туман зашевелился, как живое существо. Один клок скользнул в сторону, обнажив скелет какого-то нарушителя границы. И еще один труп, и еще, и еще. Некоторые были настолько свежими, что на их костях еще оставалась кожа; другие пролежали здесь много лет. Ни у кого не было видимых ран. Они блуждали в этом тумане, пока не умерли от голода, хотя граница была всего в двух шагах. Предупреждение было ясным: шагнешь в туманы Эвесленда - и погибнешь.

Собака на мгновение остановилась на краю, а затем по-человечески кивнула, решаясь на этот шаг. Она нырнула в туман, и Бору пришлось побежать, чтобы не упустить хвост гончей из виду. Он следовал за собакой, которая бежала между деревьями. Краем глаза Бор заметил в тумане неясные очертания лиц, но были ли это духи, привидения или что-то совсем другое, он так и не узнал. И он никогда не узнал бы, как долго блуждал в тумане; в ту эпоху время в Эвервуде текло по-другому.

Его рука не отпускала Разрушитель Чар, а настороженность не ослабевала. Он крался, как зверь. Бор не знал, что собака вела его по единственному безопасному пути через лабиринт, охранявший Внешний лес. Не знал, что армии гибли в туманах, что союзники Берис потратили бессчетное количество жизней на попытки проникнуть за барьер. Высоки были стены Некрада, крепки, охранялись каменными драконами, но их прорвали. Стены Эвервуда были тонкими и поддавались любому дуновению, но никто никогда не проникал за них - до сих пор.

Сначала появился запах, возвещавший о выходе из тумана. Воздух наполнился приторным ароматом, от которого у Бора закружилась голова. Он вышел на солнечный свет и оказался в саду. На деревьях росли плоды с золотистой кожурой, похожие на виноград, но крупнее; каждый плод был размером с кулак Бора. На земле валялись опавшие плоды. Запах гнили был пьянящим.

"Пахнет лотосом", - пробормотал он.

"Действительно, это плоды лотоса", - сказал меч. "Лесные эльфы выращивают их, но эльфы-колдуны считают проклятием. Не ешь их, иначе потеряешь себя".

"Да." Он и раньше бывал в лотосовых зарослях в Риверленде, где те, кто искал забвения, пили напиток, который, как говорили, делали из плодов лотоса. Он просто никогда не ожидал найти такую плантацию в эльфийском королевстве.

Бор прикрыл рот и нос рукавом. "В какую сторону?" - спросил он, но пес, понюхав запах фруктов, уставился на него остекленевшими глазами.

"Черт возьми!” С чего бы собаке желать забыться? Бор схватил пса и потащил его через сад. Лотосы росли ровными рядами, между ними были протоптаны дорожки, которые тянулись на многие мили. На каждом дереве было плодов по-королевски много, и все это казалось неохраняемым. Целое состояние, а он шел прямо мимо него.

На дальнем краю сада Бор встретил лесных эльфов. Они вышли из леса и прокрались в рощу. Бор спрятался за деревом и наблюдал за ними. Эльфы были похожи на детей, они смеялись и играли, кувыркаясь. Их наряды не соответствовали друг другу: на одном было платье, которое было бы уместно на собрании самых богатых лордов Саммерсвелла, другие же были одеты в лохмотья или вообще без одежды. Все они были наделены совершенной грацией и элегантностью эльфов, но не обращали внимания на окружающее. Они с азартом пронеслись мимо укрытия Бора и бросились на лужайку. Один из них развернул сверток с едой и кувшином вина, а остальные срывали с деревьев плоды лотоса и ели их.

Они были совершенно не похожи на лесных эльфов, с которыми он столкнулся в Ардене. Те спутники принцессы Лаэрлин легко переносили свой многовековой опыт, были, конечно, странными и загадочными, но он никогда не сомневался в их мастерстве. Они были волшебниками, что приводило его в ужас - были одарены мастерством и силой, недоступными смертным.

А вот эти... в них была какая–то пустота, такая же гнилая, как плоды, которые валялись в саду.

Эльфы начали петь. Песня была похожа на аромат лотосов - пьянящая и тошнотворно-сладкая, желанная и нездоровая одновременно. Она вызывала в сознании Бора образы. Фруктовый сад растаял вдали, и перед ним предстал город с прекрасными мраморными шпилями, сверкающими на солнце. Те же эльфы ходили по улицам Некрада, но это был Некрад их юности, и