Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

Увалов пожимает плечами:

— Батя мой так говорит… Мы же их чуем и разведываем. А вообще мы с Бельскими давно на узких дорожках разминуться не можем, это задолго до моего рождения началось. То насчет соболиных клейм повздорим, то насчет охотничьих угодий рогами сплетемся… Парфен Строганов нас с грехом пополам краями разводил, а теперь и некому.

Припоминаю, что Тихон загремел в колонию из-за разборок его отца с другими местными авторитетами.

— Понятненько. В общем, Тихон, ты или едешь в Тару в машине Арины Калмыковой, или остаешься тут. А мы баньку истопим, потом, если время останется, в «Гостиный двор» зайдем, посмотрим, что из оборудования прикупить в колонию. Пельменей настоящих навернем, их тетка моя Ульяна руками лепит, это тебе не та биомасса, которую тут подают в плохие дни. Но не хочешь — не езжай, насильно мил не будешь. На этой неделе как раз два выхода в аномалию запланированы, сможешь вволю лопатой помахать на свежем воздухе.

Тихон вздыхает и чешет волосатый затылок:

— Да ты, Строгач, и мертвого уговоришь!

Глава 17

Все рассыпается без хозяина

— Мы сейчас реку Тара переезжать будем, — рассказывает Арина. — На ней Калугины рыболовную артель держат. В артели четкое разделение: одно село отвечает за тетеры — так тут сети называют. Другое — за лодки, они по-дедовски на долбленках ходят. Электромоторы на Таре под запретом, Калугин верит, что они рыбу портят. А сбыт только на Калугиных, у них свой лабаз в Таре. И в Омск, и в Тобольск их рыбу берут без проверки.

— А как лов происходит?

— Осенью ставят заколы — частокол из жердей поперек течения, с ловушками-мордами. А по первому льду ведут подледный лов «плавными сетями». Это адская работа: во льду пешней прорубают майны, протягивают длинную сеть на шестах подо льдом от одной майны к другой. Рыба идет по руслу и в сеть упираются. Я с Калугиными на рыбу ходила в декабре. К вечеру рук не чувствовала, зато, прикинь, Егор, во-от такого тайменя вытянула! Что, не веришь? Остановимся — найду фотографию…

Арина, показывая размеры выловленного тайменя, так бурно жестикулирует, что случайно заезжает мне по носу.

— Осторожнее, ты за рулем все-таки… Верю я, верю, что это был просто таймень-гигант. А весной тут есть лов?

— Весной нельзя, нерест. А летом ходят с закидухой на мелочь всякую — щуку, окуня, сорогу. Работа мокрая, шумная, но добычливая.

— Хм. Как думаешь, Калугиным работники понадобятся? Наших бы на рыбалку вывезти летом… Можно без оплаты, просто для смены обстановки.

— Без оплаты, хах! Кто же откажется. Я Калугину скажу, он сам тогда к тебе заедет обсудить. А мы сейчас через лесные хозяйства поедем…

Арина охотно рассказывает, кто что держит, кто чем заправляет, как где дела делаются. Николай в прошлую поездку ни о чем таком не говорил. То ли меня не стремился просвещать, то ли сам не особенно интересовался.

Ульяна на заднем сидении смотрит с планшета сериал, а парни жадно смотрят в окна, выворачивая шеи, когда попадается хоть что-то интересное вдоль дороге. Мда, надо как-то еще разнообразить жизнь в колонии, а то голод по впечатлениям лютый у ребят. Это мне все интересно в новом мире с магией и Хтонью, а для них каждый день похож на предыдущие.

Через полчаса предлагаю Арине:

— Хочешь, дальше я поведу? Я умею, вот только прав нет…

— Какие тебе нужны особенные права, чтобы машину водить? — удивляется Арина. — Может, ты еще и костер в лесу по отдельному разрешению разводить будешь? Конечно, давай махнемся…

Останавливаемся на обочине и меняемся местами. Ищу рычаг регулировки сиденья — но оно автоматически трансформируется под мои габариты. Вести Аринин «Таежник» — одно удовольствие. Совершенно не дамская машинка, брутальный такой джипяра с массивными колесами, усиленной оцинкованной рамой и светодиодными фарами в металлических решетках. Вместо радиатора гладкая панель с подсветкой логотипа — медведь, бьющий молнией о кедр.

Чуть давлю на педаль, и машина стартует без разгона, без вибраций, без воя. Тихо, словно на хорошем современном лифте едешь, только лес за окном стрелой летит. Панель приборов — как у космического корабля. Вместо стрелки «обороты» — шкала «момент», вместо уровня топлива — проценты заряда.

Проезжаем памятный мост через реку Уй, где в прошлый раз и правда произошло уй до чего неприятное событие, а потом памятную кофейню «Как в Орде». Однако остановиться на чашечку кофе желания не возникает.

— А сейчас мы в уваловские владения въезжаем, — рассказывает Арина уже с пассажирского сидения. — Уваловы издавна аномалией промышляли, вот только в последнее время зарываться стали, как будто Васюганье им одним принадлежит… При Строгановых такого произвола не было, чтоб другим артелям тропы перекрывать…

Громко откашливаюсь. Да, я уже с утра представил своих спутников друг другу по именам, без фамилий.

— Это всегда были наши тропы, — бурчит Тихон с заднего сиденья.

Ссора в мчащейся по трассе машине — последнее дело. Спрашиваю:

— Тихон, а дом твоих стариков возле дороги стоит?

— Ну, а где еще. Тут все живут вдоль тракта.

— Хочешь их навестить?

— А то ж! Что, можно, да?

— Почему бы нет? Где у вас запарковаться лучше?

Тихон оживленно возится на заднем сидении. Хотя как раз он, в отличие от большинства воспитанников Тарской колонии, родных своих видит регулярно — посещения разрешены раз в месяц, для них даже отведено специальное помещение возле проходной. Но чаще всего оно пустует. К одним ребятам приезжать некому, как к Карлосу. У других семьи живут далеко и в бедности, потому частые поездки через всю страну не могут себе позволить. Наконец, хватает и тех, от кого родные попросту отвернулись, не желают иметь с оступившимися отпрысками ничего общего. Отец Аглаи, например — весьма богатый эльф, но он ни разу не навестил непутевую дочку, да что там, даже кулька дешевеньких карамелек не прислал.

Поэтому Тихон не особенно афиширует, что семья приезжает к нему каждый месяц. И домашние пирожки с рыбой и дикими ягодами просто оставляет в общем холле, а не раздает друзьям лично от себя. В колонии оказаться в положении парня, которому все завидуют — себе дороже выйдет.

Паркую «Таежник» на асфальтированной площадке у кованых ворот. Тихон выскакивает из