Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

по праву возглавил армию, выступившую против узурпаторов. Как уже становилось традицией, бо'льшую часть обеих армий составляли варвары: готы, аланы, гунны, — какие окончательно сменили на бранном поле изнеженных римлян. Стилихон вёл под своими знамёнами среди прочих десять тысяч твёрдых и размеренных в бою готов, в числе вождей которых был некий Аларих из знатного рода Балтиев, ещё совсем молодой, но уже отменно зарекомендовавший себя воин.

Арбогаст, в сражениях искушённый, не позволил втянуть себя в манёвренную войну, встретив врагов на границах Италии. Феодосий со Стилихоном рассчитывали на конных варваров, отменно стрелявших из лука; Арбогаст же, сделавший ставку на германцев и галлов, упорных в рукопашном бою, сделал все, чтоб навязать генеральную битву на узком клочке земли, где не было простора для лихих рейдов конницы. Именно таковой — стеснённой горами и реками была равнина под Аквилеей, городом, обречённым стяжать славу грядущими событиями.

Арбогаст отменно укрепился перед городом, предоставив соперникам полную свободу действий. Феодосий приказал атаковать, хотя Стилихон указывал на опасность поспешного наступления. Конные варвары с воем и гиканьем бросились на шеренги галлов и германцев и были разбиты. Десять тысяч тел устлали перепаханную копытами землю. Феодосий приказал отступать к горам.

— Победа в наших руках! — заявил Арбогаст, генерал искушённый, Евгению.

Покуда его воины праздновали свой успех, франк послал в обход неприятельского стана отборный отряд с приказом отрезать пути через перевалы. Он не сомневался в победе и намерен был диктовать условия будущего мира не просто разбитым, но поверженным врагам. Его честолюбивые планы сокрушила случайность, что нередко разбивает великие начинания. Командир отборного отряда переметнулся на сторону Феодосия, ибо завидовал Арбогасту, как удачливому узурпатору.

Ободрённый неожиданным подкреплением, Феодосий отдал приказ о новой атаке. Варвары с воем поскакали вперёд — на германцев и галлов, ни о чём дурном для себя не подозревавших. И тут началась буря, взметнувшая пыль и погнавшая её на ряды арбогастова войска. Песок слепил, отбрасывал дротики, перемешивал ряды, препятствовал Арбогасту руководить сражением. Но несмотря на это германцы и галлы сражались до крайнего, до самого вечера, будучи почти полностью истреблены. Лишь тогда Арбогаст, обагривший меч вражеской кровью, погнал коня прочь с поля проигранного сражения. Он покончит с собой через несколько дней, убедившись, что всё потеряно, а Евгению, умолявшему о пощаде у ног Феодосия, отрубят голову разъярённые вражеской стойкостью солдаты.

Победа была решительной. Феодосий объединил под своей властью обе части империи, а Стилихон снискал бранную славу. Но Феодосию недолго пришлось наслаждаться плодами своей победы. Спустя пять месяцев последний великий император единого Римского государства скончался, перед смертью назначив наследниками своих сыновей Аркадия и Гонория, юнцов характером нерешительных, умом недалёких. Стилихон по завещанию императора должен был опекать посаженного на Западе Гонория, и с тех пор жизнь его навсегда оказалась связанной с Италией, страною великой, но чьё величие уходило всё далее и далее в прошлое.

— Почему бы не захватить власть? — вопрошал статный, царственной осанки Стилихон Клавдиана, поэта посредственного, но друга услужливого. И сам отвечал: — Меч я имею, трон же иметь не хочу. Лучше быть защитником, нежели парадною куклой, восседающей на троне.

По праву родства с императором Стилихон рассчитывал быть покровителем, протектором над обеими частями империи, но просчитался. На Востоке объявился свой протектор. Гнусный адвокатишка Руфин, обрётший влияние на слабовольного Аркадия, препятствовал честолюбивым замыслам варвара. О Руфине ни один из современников не сказал доброго слова. Стяжатель и властолюбец, он правил в собственное благо, интересами государства руководствуясь мало. Стилихона он ненавидел давно, откровенно завидуя, интриговал ещё в годы величия Феодосия. Теперь же Руфин выказывал откровенную вражду против далёкого и потому казавшегося неопасным соперника. Более того, во имя Рима второго он был готов повалить Рим первый. Когда полчища готов, не получив после смерти Феодосия полагавшихся им даров, перешли по льду Дунай и двинулись на Константинополь, Руфин не придумал лучшего, как натравить их на Западную империю. Во главе готов стоял юный Аларих, доблестно проявивший себя на службе у императоров. Руфин обласкал варвара, пообещав тому деньги и звания. Аларих послушался интригана и повернул свою армию в Грецию, какую и опустошил. Коринф был сожжён. В капитулировавших Афинах Аларих устроил роскошный банкет, освежившись пред тем, как и подобает человеку с манерами, ванной. Стилихон подоспел лишь когда готы совершенно разорили Пелопоннес. Умелыми манёврами он блокировал варваров в Элиде, оставив сначала без провианта, а затем и без воды. Оставалось лишь раздавить очутившуюся в ловушке мышь. Но тут приключилось нечто загадочное. Стилихон по какой-то причине оставил армию, и Аларих вырвался из западни. Он ушёл на Восток и был вознаграждён Аркадием званием магистра армии Иллирика.

Это было прямым вызовом Западу, какого Стилихон игнорировать просто не мог. Надо заметить, Стилихон славился не только полководческими талантами, но и умением обделывать скользкие дела. По происхождению полуварвар, он без труда находил общий язык с себе подобными, к какому бы племени они не принадлежали. Руфин настойчиво требовал вернуть в Константинополь войска, что сражались под Аквилеей. Стилихон не спорил. Войска оставили Италию и отправились на Восток. Командовал ими Гайна, гот, преданный Стилихону. Гайна имел вполне чёткие инструкции.

Перед отъездом от беседовал со Стилихоном, принявшим гота в компании верного Клавдиана, поэта посредственного, но друга услужливого. О чём они говорили, история умалчивает. Клавдиан, обыкновенно болтливый, в этот раз оказался необычайно скромен. Но факт остаётся фактом. Когда Аркадий в сопровождении Руфина делал смотр прибывшему с Запада войску, отряд конной гвардии сомкнулся вокруг императора и временщика. Несколько солдат разом вонзили в толстое брюхо фаворита мечи. Император не осмелился даже и вскрикнуть. Солдаты ногами выкатили труп на растерзание черни, всегда жестокой к тому, кто ещё мгновение назад был всесильным, но волей судьбы сделался беззащитным. Руфина растерзали в клочья, голову его нанизали на копьё, а правую руку долго носили по городу, крича, что собирают пожертвования в пользу алчного фаворита.

Стилихон был удовлетворён известием о смерти соперника.

— Конец проходимцу! Что заслужил, то и получил!

Услужливый Клавдиан воспел сие замечательное происшествие. Но торжество Запада оказалось преждевременным. Гайна отказался быть марионеткой в руках Стилихона. Место Руфина тут же занял новый фаворит, не менее честолюбивый и даже более отвратительный — евнух Евтропий. Третьей влиятельной фигурой подле слабовольного императора стала его супруга Евдокия, девица решительная и своенравная. Троица без устали настраивала Аркадия против Стилихона, какого император откровенно побаивался: лучше быть игрушкой у льстивых временщиков, нежели выслушивать поучения грозного генерала.

Но Стилихон недаром славился не только полководческими талантами, но и умением