Стать хищной птицей - Кира Брайан

это дело поправимое. А если и нет, то я и без этого смогу с колен подняться. Если ему будет угодно, я докажу, что могу даже без врожденных способностей стать лучше и сильнее. Если это значит, что он так же будет мной восхищаться, то я сделаю.

– Как зовут того парня?

– У него нет имени. – Гуров пожал плечами. – Как-то по-птичьи, черт знает.

– Спорим, что я свергну его? Спорим, что я сильнее? – Когда я смотрел в его изумленное лицо, мне было приятно. – Ты будешь гордиться, когда увидишь, что я это смогу.

– Не говори глупости. – Он покачал головой. – Ты не создан для этого.

– А ты проверь.

Может, от скуки, может, от забавы, но Гуров согласился. Условием нашего договора было, что он не дает мне никаких наводок касаемо этого человека, но с любой другой информацией помогает. Несколько месяцев я рыскал по городу в поисках этого ублюдка, но так ничего и не нашел. Испугался, что он помер или, не дай боже, решил залечь на дно. Если так, я был готов, кромсая свои пальцы, отдирать его от этого дна, чтобы в конечном итоге заново его выбросить туда же. Всюду было пусто. Впадать в отчаяние было рано, ведь я только выбрался оттуда. Если нам все же суждено пересечься, то мы встретимся и через десять лет. Главное – попасть на одну дорогу, пусть и по разные стороны.

Благодаря отцу вышел на мелких дилеров, немного поработал с ними, а потом, кичась фамилией отца, связался с поставщиками. Свои руки марать мне не хотелось. Кто знает, как сложится завтрашний день и смогу ли я отмыться от этой грязи так рано. Вереница лиц и деньги заволокли мой взор, и на секунду я позабыл о своей цели. В конце концов, связи и бабло в кармане имеются. Два года жилось в радость, и даже смотреться на себя стало приятнее. Какая разница, что ты собой представляешь на самом деле, когда все видят в тебе потомка сильного человека. Но как же забавна наша жизнь, правда? Тот, на кого ты собрался вести охоту, сам выходит на тебя и еще скалит зубы. Вскоре моих коллег повязали, и нашу лавочку прикрыли. Благо мои руки чисты, а фамилия Гурова не моя. Тогда мне довелось увидеть его – объект восхищения моего отца. Одноглазый, подбитый и изуродованный жизнью. Наверное, кому-то может стать его жаль, но не мне. Я завидовал. Завидовал так сильно, что сводило зубы. У него была семья, такие же отбросы общества. Но, несмотря на весь этот жалкий образ, другие им восхищались. Жалкая псина, которая теперь по команде на людей кидается. Собака, которую в свое время мало пиздили, и она решила уважаемых людей укусить. Хорошо, пусть подойдет поближе, а там я ему шею и переломлю.

Работал этот пес с милицией, а значит, это та точка, куда мне нужно было бить. Ставки и так были слишком высоки, а я повышал все сильнее. Каждый день, когда я краем глаза видел какое-либо упоминание Сокола, вены прожигало изнутри, а кровь вскипала от обиды. Ты никто и должен был оставаться никем. Во мне течет кровь Гурова, но почему-то я должен бегать за тобой. Вот увидишь, однажды ты будешь бегать за мной. Наша игра развернет правила в мою пользу, а ты будешь слеп и несчастен. Партия будет сыграна безупречно, ведь все козыри будут у меня. Я буду рядом. Ты почувствуешь это, но не сможешь ничего с этим сделать. Я поддамся тебе, выдав за злодея бедолагу, что убил твоего брата, чтобы потешить твое эго, а после разобью его в пух и прах. Я хочу видеть тебя на коленях. Я хочу положить твою голову на плаху и взять в руки топор. Ты будешь мертв. Ты будешь несчастен. Ты возненавидишь себя. А я заполучу то восхищение, о котором всегда мечтал.

Все время, пока Гуров был в тюрьме, я строил по крупицам свой песчаный замок. Каждый день и каждая минута были выверены безупречно. Каждый человек, стоящий рядом со мной, выполнял мой приказ и жертвовал своим положением. Я не мог себе позволить светиться так рано и поэтому любезный Бульба стал моими руками, пока я сидел в тени. Он так боялся, что я сдам его милиции, что, не раздумывая, пошел против своего главного кошмара и снова встал против Сокола. Как же радостно, когда твоя добыча сидит перед тобой и просит о помощи. Он потерян, разбит и осталось совсем немного до момента, когда я его полностью уничтожу. После того как мне пришлось выдать ему Бульбу, я поехал к отцу. На протяжении двенадцати лет я посещал его каждый месяц. Гуров был моим живым дневником.

– Ну, здравствуй. – Я развел руки в стороны.

– По какому поводу такой довольный?

– Сегодня сдал Бульбу людям Сокола. Они пошли против него, чтобы выведать имя. – Невозможно было скрыть ликование в моем голосе. – Вообрази только, как я их запугал, что они бегут к моим же ногам.

– Ты сдал своего человека, чтобы прикрыть собственную задницу?

– И что с того?

– Грязно играешь, не по понятиям. – Гуров отвернулся от меня.

– У меня свои понятия. А чего ты хотел? Думал, я полезу с ножичком на твоего любимчика? Я же не идиот. – Я поморщил нос. – Хорошие мальчики тоже могут играть в войнушку. Даже не прикасаясь к оружию.

– Оставь ты уже их в покое. Я верю, что ты способен одолеть его. Ты все доказал.

– Слишком поздно. – Глупо было ему рассчитывать на то, что это сработает. – Мне понравилось.

Гуров смотрел на меня не как на послушного сына, но в этом взгляде не было и доли восхищения, о котором я так грезил. Он хмурился, словно я само зло во плоти, словно все это не сделано ради него.

– Что тебе опять не нравится?! – Я вцепился в трубку, желая раздавить ее. – Или, может, дело не в том, какой я, а в том, что я это я? Тебе противна сама мысль, что такой человек, как я, твой сын? Сделаю тебе подарок перед выходом на волю – не буду трогать твоего любимчика. Но знай, как только ты будешь на свободе, я раздавлю его, как букашку. Хочешь, прямо на твоих глазах прострелю ему голову? Или, может, хочешь, чтобы я тебе принес ее в качестве подарка? Ты только скажи.

– Ты с ума сошел. – Гуров потер переносицу.

– Возможно, когда не останется человека, которым ты восхищался, ты наконец восхитишься мной. – Я пожал