Стать хищной птицей - Кира Брайан

Я ушел. Следующая наша встреча случится, уже когда отец будет на свободе. Я ждал этого двенадцать лет. Я ждал момента, когда смогу стоять наравне с ним. Теперь я достоин этого, и скоро он сам в этом убедится. Он увидит разбитого и несчастного Сокола, поймет, что это моих рук дело. Гуров разочаруется в нем и провозгласит меня своим любимчиком. Спустя столько лет он увидит во мне не просто боязливого бедняка, а достойного сына, о котором можно только мечтать.

Глава 35

Гнездо

…Не гляди на меня виновато, я сейчас докурю и усну – полусгнившую изгородь ада по-мальчишески перемахну…

Борис Рыжий. Осыпаются алые клены

Рассвет только окрасил небо в оранжевый цвет, а электричка уже мчалась по пригорку меж золотистых полей. Вагоны были пустыми, ведь все уехали с дач в воскресенье и не стали ждать до понедельника, чтобы попасть на самую первую электричку. Два часа из трех Щегол с Сорокой проспали на плечах друг друга. А когда только что проснувшееся солнце скрылось за плотным полотном туч, стало не до сна. Прижавшись друг к другу, будто взъерошенные воробьи в мороз, они ждали окончания поездки. За окном снова замелькали индустриальные пейзажи и показались серые обрушенные дома с торчащими из пеноблоков железками. Город встретил прибывших гостей бирюзовым вокзалом, что в пасмурную погоду казался бледно-зеленым и совершенно не притягательным. Щегол посмотрел на адрес, записанный ручкой на листе бумаги. В голову невольно пробрались воспоминания о самом первом дне в Птичьем городе, когда Щегол так же стоял на мрачном вокзале с листком в руках и предвкушал, что будет ждать его впереди. Кто же знал, что через год он будет стоять уже на другом вокзале с адресом в руках, чтобы спасти тех, к кому шел как на эшафот.

Вчера они с Сорокой открыли на компьютере файл со всеми данными, которые собирал Чиж, чтобы найти его адрес и связаться с ним. Открывать документ не хотелось ни Щеглу, ни Сороке. Глупо, но это окончательно разрушало правила Сокола о полной конфиденциальности. Если раньше можно было еще сказать, что все как прежде, то сейчас будто кто-то раз за разом вспарывал кожу в разных местах. Швы, которые можно было бы наложить поверх, уже никто не снимет, и они будет напоминать о прекрасном времени, когда их еще не было. Это было похоже на прикосновение к чему-то запретному и личному, что не должно стать достоянием общественности. Сорока тоже чувствовала эту неправильность. И чувствовала сильнее Щегла. Ему даже показалось, что Сорока воспринимала этот шаг почти так же болезненно, как и распад Гнезда. Но выбора не было.

– Сделай это без меня, – попросила тогда Сорока. – Просто быстро найди адрес и отключай все к чертовой матери.

Так Щегол и сделал. Хоть компьютер и загружался невыносимо долго, но адрес записать он успел за пару секунд. Слава Чижу, что все данные у него были расфасованы по папкам, и Щеглу не пришлось лезть куда-то еще. Они отключили компьютер и закрыли Гнездо на большой ржавый замок. Прежде Щегол не помнил, чтобы домик хоть когда-то закрывался. Обычно он всегда был полон людьми, а ночью их всех сторожила собака. За год все переменилось настолько кардинально, что Щегол теперь вздрагивал от любого шума в Гнезде и спал с пистолетом под подушкой. Он все боялся, что Огинский снова решит наведаться в лес и закончить свою игру в прятки без предупреждения. А до этого момента они с Сорокой жили в непонятном состоянии, ожидая чуда.

Блуждать по новому городу было странно и непривычно. Дома выше, люди хмурятся сильнее и слишком много транспорта. Этот город был намного крупнее Птичьего, и Сорока со Щеглом чувствовали себя неуютно. Будто бы их вырвали насильно из привычного ритма жизни и поместили в абсолютно новую среду, к которой нужно было учиться заново приспосабливаться. Казалось, повернешь голову на девяносто градусов – и местность полностью изменится и появятся только новые лабиринты, из которых не найти выхода. Вцепившись в руки друг друга, Щегол с Сорокой кое-как смогли найти дом в спальном районе, до которого пришлось добираться на метро. До нужного этажа Сорока так и не выпускала руку Щегла из своей, а когда перед ними показалась дверь квартиры, то внезапно отстранилась и отошла на пару шагов назад. Щегол понимал ее и не стал настаивать, а сам позвонил в дверь. На пороге показалась девушка с такими же рыжими волосами и веснушками, как у Чижа, и широко улыбнулась.

– Вы к кому? – Она окинула взглядом Щегла.

– К Ч… – Было абсолютной глупостью не узнать имя Чижа, прежде чем к нему ехать. – К вашему брату. – Щегол понадеялся, что не прогадал, и эта девушка сестра Чижа.

– К которому? У меня их несколько. – Она рассмеялась и скрестила руки на груди.

– Который… – Он хотел сказать «рыжий», но понял, что эта характеристика не подходит. – Моего возраста примерно.

– Супер. Выборка сокращается до двух. Еще какие приметы?

– Ну, умный такой. В компьютерах разбирается. Читает много.

– В точку. – Она щелкнула пальцами в воздухе. – Такой имеется, сейчас позову. – Она еще раз окинула взглядом гостей и заулыбалась.

Щегол тяжело вздохнул и обернулся на Сороку, что водила пальцем по штукатурке на стене. Она выглядела отрешенной, расстроенной и такой чужой. Это совершенно было не похоже на Сороку, которую Щегол узнал за последние пару дней. В самом начале Сорока была едкой, черствой и очень больно кусалась. Потом Щеглу она открылась как очень травмированная и запуганная девушка. А последние пару дней он наблюдал очень светлого и жизнелюбивого человека. Для Щегла было бы больно упустить эту нить их взаимоотношений, которая была тонкой, как паутинка, длинной и крепкой. Сорока стала ярким светом для Щегла, а он, в свою очередь, пообещал ей постоянство и безопасность, которую в нынешних условиях очень тяжело обеспечить. На пороге появился Чиж. Он выглядел лучше, чем в день, когда уходил из Гнезда. На его лице больше не было редкой рыжей щетины и синяков под глазами. Волосы, которые уже лезли ему в глаза и путались грязными прядями, он подстриг. Теперь он стал похожим на нормального Чижа, который существовал до Птиц, но все равно что-то неуловимое выдавало в нем привычную надломленность.

– Что… – Он устало потер переносицу. – Что вы