Фантастика 2026-158 - Максим Арх

затаив дыхание, спустился ниже, к лобку. Пробраться в куст растущих там волос, шелковистых и жестких одновременно, оказалось непросто. Но преодолеть препятствие ему не удалось. Не пришлось. Варвара перехватила и не пустила его руку дальше.

– Не сейчас, милый, – сказала она. – Дай отдышаться.

– Расскажи о себе, – попросил он.

– Я уже все тебе выложила.

– Не все. Или я ничего не запомнил. Или просто мне нравится слушать твой голос.

– Хитрец...

– Да...

Так, слившись друг с другом, они перешептывались, будто обменивались окриками в тумане, проваливаясь в теплую вату сна.

Утром, уходя на занятия в академию, он оставил ей ключ от квартиры. Она еще спала, он не стал ее будить. С чего бы это ему ее будить? Пусть выспится, Вервица. Ласочка его. Горностаюшка.

Глава 12. Доверяй, но проверяй

12. Доверяй, но проверяй

Этот тоннель оказался длинней и запутанней тех, в которых ему довелось бывать прежде. Традиционно овальный в сечении, он все тянулся и тянулся, загибаясь то в одну, то в другую сторону, и, мнилось, конца ему не предвидится. Казалось, тоннель потерялся в этой темноте, в этой путанице. Забыл, куда должен выбраться сам и вывести всех ему доверившихся. И теперь, значит, рыщет в поисках нужной ниши пространства. Воображение Сан Саныча несколько разыгралось, но он его не одернул, позволил резвиться – пусть его. Коль путь долгий, полезно отвлечь себя от него легкой безделицей, – пока ноги идут, перемалывая расстояние.

На самом деле, Доманский не особо-то и переживал, что потеряется в этой путанице ходов. Или, что его заведут невесть куда и там, прости Господи, бросят. Или еще что страшное сделают. Нет-нет, ничего такого. У него ведь был уже опыт хождения подобными тоннелями, и не такой уж давний, если брать по абсолютной шкале. Тоннели, как он уже знал, как проверил на собственном опыте, выводят на свет, рано или поздно. И еще, часто кажущийся длинным путь, оказывается самым коротким из возможных. Простая мысль, но прийти к ней не просто.

Молодцы, взявшие Сергея под руки, без устали влекли его вперед, в глубину коридора. Откуда-то на их головах появились налобные фонари, и они боролись с темнотой впереди себя самым радикальным способом, испаряли ее ярким светом галогеновых ламп. Или подобных им. Метод был хорош и эффективен. Они успевали пройти группой по освещенному пространству прежде, чем темнота начинала конденсироваться позади них снова, собиралась в капли, слипаясь в плотный массив мрака.

Темень овеществлялась за спиной Сан Саныча, она плотным тампоном законопачивала проход, удушая даже мысль о том, чтобы повернуть обратно, она преследовала его, наступала на пятки. Но подполковник не позволял этой нахалке себя запугать, он вовсе о ней не думал. Задача у него была одна – не отстать, не потеряться, тем более что парни – так казалось – не обращая на него никакого внимания и без устали волокли невесть куда того, кто все же нужней ему, чем им. Хотя на этот счет у них было, похоже, собственное мнение. Речь, конечно, шла о Серже.

Иногда подполковник улавливал свежий запах алкоголя, и тогда мысли его настраивались на более веселый лад. Ишь ты, говорил он себе, а капитан времени даром не теряет! Заправляется прямо на ходу! Мне бы так! Вечно молодой, вечно пьяный... Однако очередная попытка примерить на себя столь ценное свойство, привела его к неожиданному выводу: ничего такого ему не хотелось. Да просто не было нужно! Был бы моложе – возможно, да и тогда вряд ли. Попробовать раз-другой, куда ни шло, но не более. Вообще-то он и в юности не любил впадать в пьянство, и старался, чтобы голова всегда оставалась ясной, а теперь и подавно. Ясная голова, это преимущество. Нет, он не прочь был порой выпить рюмку хорошего джина, например, или вискаря, но культурно, не ради опьянения, а настроения для. Под хорошую сигару, опять же. Да.

Что-то он ненароком размечтался. Значит, дал слабину. Это нехорошо, не нужно так. Кстати, Сержа он нисколько не осуждает. С чего бы, осуждать? А вот понимает ли? Скорей, да. Во всяком случае, так ему кажется. А и что тут не понять? Классический побег во внутреннюю эмиграцию. Скорей всего, другого выхода парень не видел. Как ему это удалось, вопрос особый. Может, действительно, потому что русский? Может, каждый русский сумеет так при надобности? При очень большой надобности, когда вопрос поставлен ребром, жизнь или смерть? А, глупости все! Ничего такого нет... Но, с другой стороны, ведь есть! Пример – вот он, перед глазами. А, ладно! – в конце концов, махнул Доманский рукой. На ходу все равно ничего не решить. Потом надо будет подумать. Или вот Сергей очнется и сам все расскажет.

Тоннель кончился неожиданно. Впереди, перекрывая проход, возникло знакомое золотящееся полотнище. Что скрывалось за ним – неведомо, но тройку лидеров это не остановило. Продавив преграду телами, они скрылась за завесой. Сан Саныч тут вдруг отметил, что эти трое косматых разительно схожи между собой – ишь, как слились-сплотились в единую массу! Прямо, милая троица подгулявших друзей. Вот-вот, озорные гуляки. Не в этом ли, кстати, кроется разгадка удивительного секрета Сержа?

Не желая отставать, он, не медля, – лишь инстинктивно, будто перед нырком, задержал дыхание – последовал за ними.

Да, конечно, любая завеса суть преграда искусственная, не способная остановить того, кто устремлен ее преодолеть – мелькнула еще одна необязательная мысль, поднятая и взвинченная, как муть со дна сознания, стремительностью движения физического. В этом Лимбе мысли живут своей случайной, отдельной жизнью, приходят, когда хотят, а когда не хотят – не приходят. Тоже – феномен. Хотя в данный конкретный момент сумбур в мыслях вызван внешней обусловленностью его действий и общей туманностью происходящего.

Лица коснулось что-то легкое, точно по нему пробежались невидимые чуткие пальцы. Он ощутил электрическое покалывание, уловил прохладное дуновение – и со следующим шагом оказался в обширном помещении с высоким сводчатым потолком, пол которого был уставлен разномастными сундуками. Он сразу же узнал этот подвал, тем более что на этот раз над головой горели сразу несколько выстроившихся в ряд матовых шаровых светильников. Вполне, кстати, по земному традиционных. Вот и памятная лестница наверх, к люку. Он вдруг обнаружил, что на каменном полу, под сундуками, нарисованы какие-то линии. Тогда в относительной темноте он их не заметил, но теперь при верхнем свете некоторые фрагменты их бросались в глаза,