Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

«Распознана природа намерения. Образ создан из глубокого сопереживания. Мастер увидел мир глазами того, кто слышит иначе, и не пожалел для него ни сердца, ни мастерства».

«Присвоено свойство: „Музыка тишины“. Владелец острее чувствует ритм мира вокруг себя — биение сердца, дыхание, шаги, пульс города и человеческой речи. Даже в полной тишине он слышит больше, чем другие. Это свойство дарует ему покой и нерушимую связь с живым миром».

«Прогресс до следующего ранга: 12/50».

Сергей подошёл к зеркалу. Долго рассматривал волны на своём запястье.

Затем написал что-то в блокноте, и вырвал этот листок. Он хотел, чтобы тот остался у меня.

«Спасибо. Теперь у меня будет не только чувство музыки, но и её знак на коже. Я буду носить её всегда».

Я кивнул и улыбнулся.

Сергей расплатился у стойки, и ушёл.

— Какая красивая история, — сказала мне Вика. — Наверное, самая трогательная за всё существование студии.

И я был с ней согласен.

* * *

После ухода Сергея я принял ещё одну клиентку. На этот раз без начертания. А затем отправился в автомастерскую.

Сегодня нам с Денисом и Димой предстояло завершить аэрографию. Иронично, что за это время они неплохо сдружились. Знаев уже распорядился перевести Диму окончательно в эту мастерскую. Потому что вдвоём парни прекрасно справлялись с задачей.

Машина Соколовского-младшего стояла во всём своём великолепии. Чёрный кузов, по которому расхаживал ухмыляющийся Шут, окружённый игральными картами и языками пламени.

Дима с Денисом колдовали над последним слоем лака, а я любовался результатом.

— Ну всё, почти готово, — Дима отступил на шаг. — Лаку только высохнуть осталось, и может забирать.

— Красота, — согласился Денис. — Артём, эскиз вообще пушка. Думаю, теперь и другие заказы пойдут похожие.

— И Знаев на это и рассчитывает, — хмыкнул Дима.

Я подошёл ближе, окончательно проверяя равномерность слоёв краски. Привычным жестом достал монокль и надел, сам не зная зачем.

И застыл.

«Внимание. Зафиксирована передача начертания на неживой объект».

Я моргнул, не веря своим глазам. Строка не исчезала.

«Объект: транспортное средство. Владелец: Алексей Львович Соколовский».

«Свойство: „Дорога без препятствий“. Эффект: владелец машины интуитивно выбирает более безопасный маршрут, избегает аварийных ситуаций, реже попадает в пробки. Срок действия: пока рисунок сохраняет целостность».

Система только что впервые присвоила свойство неживому объекту. С чего бы это вообще?

Глава 16

Аэропорт! Стою у трапа самолета

Такое я наблюдал впервые. Система только что присвоила свойство неживому объекту. Машине.

Она вообще не переставала удивлять меня эти дни.

Я стоял перед машиной, разглядывал ухмыляющегося Шута на чёрном лаке, и никак не мог уложить это в голове. За всё время работы в этом мире я делал десятки татуировок, и начертание всегда ложилось на человека. На живую кожу.

Писал портрет, рисовал эскизы, наброски на бумаге. Сделал два полноценных граффити на стенах. И там никаких свойств присвоено не было.

А тут машина. И всё же свойство появилось.

Дима с Денисом уже отошли к другому концу мастерской, о чём-то переговаривались. На меня никто не смотрел. Что ж, самое время задать вопрос моноклю. Я соблюдал большую осторожность в своих разговорах с моноклем, чтобы никто этого не слышал.

— Почему свойство присвоилось машине? — спросил я. — Я делал портрет Ларисы Петровны, делал граффити на стене. И там ты ничего подобного не делала. И даже говорила мне, что свойство можно присвоить только начертанию на коже.

Ответ пришёл не сразу. Система словно и правда что-то анализировала.

'Анализ завершён. Для присвоения свойства неживому объекту требуется совпадение трёх условий.

Первое. Работа выполнена с использованием артефакта. В работе с аэрографом носитель надевал монокль'.

Так, это правда. Пару раз я действительно надевал его, просто по привычке. Даже не заметил это за собой, пока система не сказала об этом сейчас.

'Второе. Объект имеет владельца с сильным намерением, которое совпадает с образом.

Третье. Работа является завершённой и неделимой композицией, а не фоном или декором.

Портрет Ларисы Петровны: второе условие не выполнено. Владелец не имеет намерения, связанного с образом.

Граффити на стене: третье условие не выполнено. Стена является частью здания, а не самостоятельным объектом.

Машина Соколовского-младшего: все три условия выполнены'.

Я перечитал дважды. Вот значит как.

Владелец, Алексей Соколовский, вложил в идею Шута своё намерение — дерзость, азарт, вызов дороге.

— Но ты напрямую мне говорила, что начертания возможно только на коже, — напомнил я. — И не было никаких условий.

«Этот навык стал доступен благодаря текущему рангу».

Это был любимый ответ моей Системы. Если что-то шло не по её задумке, то она всегда объясняла это текущим рангом. Или он слишком низкий, чтобы что-то узнать. Или уже высокий, и открыты дополнительные возможности.

Что ж, это открытие в любом случае многое меняло. Теперь я знал, что могу наносить начертания не только на кожу. Но условия для этого были весьма строгие. Работа с моноклем, живое намерение владельца, законченная композиция. Три ключа, и все условия должны были быть соблюдены.

Не массовое присвоение свойств всем рисункам подряд. Редкая, почти случайная возможность. И, пожалуй, это к лучшему. Не хватало ещё, чтобы каждая расписанная вывеска начинала творить чудеса.

Я убрал монокль в футляр, и тут за спиной послышались размеренные шаги и постукивание трости.

* * *

В мастерскую вошёл Соколовский-старший.

Его можно было узнать, даже не поворачиваясь. Он был в дорогом костюме, и зашёл вальяжно и неторопливо. Провёл ладонью по машине, рассматривая результат.

За ним стоял Знаев. Как я заметил, Знаев вообще довольно трепетно относился к этому клиенту. Хотя по имеющимся у меня данным Соколовский был всего лишь известным искусствоведом.

Но такие люди как Знаев не стали бы так распинаться перед искусствоведом, это я знал точно.

— Прекрасная работа, Артём Сергеевич, — сказал Соколовский. — Мой сын будет доволен. А вы, я слышал, скоро покидаете Саратов?

Резкий переход сразу к делу. И этот вопрос показывает слишком хорошую осведомлённость Соколовского.

— Ненадолго, — ответил я. — Мне нужно отлучиться в Казань по делам.

— Казань, — повторил он, и глаза его чуть прищурились. — Красивый город. Особенно в это время года. Только будьте осторожны. Там не все рады гостям.

Я молчал, ожидая продолжения. Не сомневался, что Соколовский хочет сказать