Бесконечность - Марцин Подлевский

назвать иначе, как резней. Консенсус догнал беглецов. Часть превратились в виропексы, но большинство были уничтожены. Разорванных, дрейфующих обломков здесь было множество, но не это вызывало наибольшую печаль и страх, а траектории миллионов мертвых тел, подсчитываемые системами «Славы».

Их было огромное множество — отчаянных крупиц, медленно летящих к искре и вступающих в свой последний глубинный полет. Другие должны были остаться здесь на некоторое время, пока их не раздавит токсичная сила более плотных областей туманности, но сейчас они, казалось, бесконечно дрейфовали в вечном ледяном кладбище.

— Миртон… — прошептал совершенно по-человечески доктор Джонс.

— Мы заканчиваем, — сухо объявил Грюнвальд. — Лора?

— Да?

— Помоги мне. Пусть все выйдут из стазиса, — добавил он, отходя от адмиральской консоли. — Что бы нас ни ждало, мы примем решение здесь. Это лучшее место. Место, где на нас смотрят те, кто ушел.

Никто ничего не ответил.

***

Воскресшая Эрин Хакл не сказала ни слова. Отстегнутая от наспех надетой стазисной упряжи, она позволила отвести себя к кровати, но не легла, а села и спрятала лицо в ладонях. Сидевший рядом Миртон, который еще мгновение назад мягко, но настойчиво попросил стюарда Даниэля Ставорского и Сигму выйти, обнял ее за плечи.

Он понимал ее. То, что произошло, она пережила всего несколько мгновений назад. У него были целые недели, чтобы запечатлеть картину в памяти. Застывший в глазах образ травмы все еще причинял боль, но постепенно превращался в ощущение нормальной, человеческой утраты. Особенно здесь — на космическом кладбище человеческих надежд.

— Месье тоже? — наконец спросила она дрожащим голосом.

— Да, дорогая, — тихо ответил он.

— Я не была уверена, что он прыгнул… — сказала она. — Но ты прав. Да, теперь я вспомнила. Его глаза… перед тем… — Она прервалась. — Я могла его остановить, — закончила она через некоторое время. — Я думаю, я могла его…

— Ты не смогла бы, — возразил он. — Это было совершенно неожиданно. Произошло внезапно. Он просто побежал… и все было кончено.

— Он не был в стазисе. — Эрин открыла лицо и посмотрела на Миртона. По ее щекам текли слезы, и она не вытерла ни одной соленой капли. — Но Пинслип…

— Да, он дал ей стазис. Я знаю. Значит, он не хотел ее убить.

— Это значит, что она еще жива, — бросила она немного сердитым тоном, будто знала, что Грюнвальд скажет через мгновение. — Должна быть жива! Мы должны…

— Эрин…

— Мы должны спасти ее!

— Мы не можем туда вернуться, — спокойно сказал он. — Поверь мне, я уже думал об этом. Но «Утренняя звезда» прыгнула первой. Как будто… она получила то, что хотела. Как будто мы для нее ничего не значим. Даже если бы мы вернулись туда, подвергнув опасности все эти корабли, у нас не было бы ни малейшего шанса кого-либо спасти.

— Это же Вайз! — крикнула она и задрожала от сухого, с трудом сдерживаемого рыдания. — Это Пин и Месье! Мы не можем…! Они же…

— Эрин… дорогая… пожалуйста.

— Мы не можем их… — возразила она, но было видно, что уже сдается. Медленно до нее доходило, чего она от него требует, и что ее требования не только жестоки, но и лишены смысла. — Мы не можем их… — слабо повторила она и замолчала, уставившись на свои руки, только что отведенные от лица.

Миртон встал. Подошел к кофеварке, установленной в каюте капитана «Славы», и выбрал опцию «флюид». Термостакан быстро наполнился беловатой сладкой жидкостью. Грюнвальд вернулся с ним, сел и подал его Хакл. Она взяла его рефлекторно, не до конца понимая, что делает. Перед глазами все еще стоял только что пережитый кошмар.

— Пей, — сказал он, и она выполнила приказ.

Флюид имел много применений и, хотя не был лекарством от нервных срывов, мог определенно укрепить тело и психику.

— Эрин, — спокойно сказал Миртон. — Я знаю, что ты чувствуешь. Правда. Когда мы вошли в Глубину, я из-за этого потерял корабль. Прыгун. Один из многих кораблей этого флота. Я не смог его удержать… — добавил он сухим, мертвым голосом. — Они погибли, потому что я не смог заставить себя забыть.

Он замолчал. Он знал, что она его слушает, но на мгновение не смог заставить себя продолжать.

— Я видел, как этот призрак уносил ее, — наконец признался он. — Я видел, как Месье обрекает себя на смерть. И я позволил себе быть потрясенным. Позволил этому сломать меня. И из-за этого… погибли люди.

— Ты не можешь винить себя за это, — сказала она через некоторое время, вытирая слезы. — Ты всего лишь человек…

— Может, но они так не думают, — объяснил он, стараясь не смотреть ей в лицо, чтобы не разрыдаться в тот момент, когда она так в нем нуждалась. — Они говорят, что я импринтер. Спаситель. Новая форма трансгресса и их адмирал. Они верят, что я их спасу. Это все, что у них осталось, Эрин. Я — единственный, кто у них остался.

— Я не понимаю…

— Посмотри.

Она не заметила, когда он нажал кнопку, вшитую в комбинезон, но в капитанской каюте суперкрейсера внезапно появилось голо — копия карты из Галактического Кристалла «Славы», сильно уменьшенная, но достаточно четкая, чтобы Хакл разглядела нити, опутывающие Выжженную Галактику. Они были как взрыв, как черная вспышка тысячи солнц, чьи мрачные лучи прорезали почти все доступное пространство.

— Тански говорит, что каким-то образом обновил наши карты, — через минуту сказал Грюнвальд. — Не знаю, как, но ему удалось взломать один из призрачных бродячих кораблей. Небольшой корабль Бледного Отряда выскочил за нами в одном из предыдущих секторов. Мы разнесли его в клочья… но также сняли немного данных с того, что, по мнению Хаба, выглядело как компьютер. Это было… ненормально, Эрин. Это оборудование было развалиной. Его удерживали вместе только холод и глубинный призрак, но оно все еще работало. Я никогда раньше не видел ничего подобного.

— И эти нити… эти черные нити — это…

— Да. Это Выгорание. Оно увеличилось как минимум в тысячу раз, может, даже больше. Здесь, правда, не видно, где находятся корабли Бледного Отряда, но ясно, что мы уже не в Выжженной Галактике… — Миртон прервался, чтобы через мгновение закончить голосом, в котором проступала