Бесконечность - Марцин Подлевский

Не спали присутствующие в геометрии Машины. Не спал и обнимающий Фибоначию Пикки Тип, который пытался понять, напоминают ли тихие импульсы тессерактных компьютеров биение человеческого сердца.

Не спала, уставившись в пространство за неостеклом «Кривой Шоколадки», улыбаясь себе, женщина, когда-то известная как Цара Дженис. И не спал, тихо рыдая, завернувшийся в термоодеяло адмирал Фанилл Хест.

Не спали механики и приписанные к Флотилии с гиперболоида Машины второго и третьего уровня, тщательно рассеивающие среди остальных кораблей зародыши микротов, захваченные импринтом адмирала Грюнвальда.

Не спала беспокойная Мистери Артез. И Эрин Хакл, прижавшаяся к Миртону.

Не спал и Хаб Тански — хотя и не по своей воле. Его мертвое, холодное тело уже не знало, что такое сон.

Но прежде всего не спал Свободный Искусственный Интеллект, известный как доктор Харпаго Джонс.

Дрожащий образ Харпаго 2.0 коснулся Белого Шума. И снова вызвал шепчущий сигнал. А точнее: три сигнала.

Первый принадлежал нынешнему, сознательному представителю Консенсуса — капитану Кайту Тельзесу, который через свои черные очки смотрел на фигуру доктора с легким любопытством.

Во втором появилась Маделла Нокс вместе с сидящей рядом, как будто лишенной эмоций, Госпожой Алаис Тине и неясными силуэтами, которых Джонс еще не знал, и которые были никем иным, как спасенными Нокс из Глубины Сьюзи Уинтер и ее командой.

Третий и последний сигнал принадлежал Лоре, представительнице Свободных Искусственных Интеллектов Флотилии Грюнвальда.

Все эти существа уставились на Харпаго, чье голографическое изображение застыло и затвердело в холодной полосе Белого Шума.

— У нас не так много времени, — сказал через минуту Джонс. — Я бы не хотел, чтобы нас обнаружил Тански.

— Тогда прошу вас быть кратким, — заметил Кайт Тельзес.

— Да, — согласился доктор. — Вкратце: план Хаба и Миртона принят к исполнению. Практически единогласно.

— Нова Велорум? — уточнила Маделла Нокс.

— Да, — подтвердил Харпаго.

— Значит, все-таки черная дыра, — прохрипел Тельзес. — Ладно, пусть будет так… — Бывший капитан «Пламени» наклонил голову, будто прислушиваясь к далекому шепоту. — Консенсус выражает свое согласие, — добавил он через мгновение. — Мы прибудем.

— Как и Свободные Искусственные Интеллекты, — добавила Лора, пристально глядя на Маделлу Нокс.

— Последнее, — сказала немного язвительно бывшая Посланница Человечества, — это, наверное, просто формальность.

— Без нас у вас не получится, — спокойно заметила Лора. — И вы это прекрасно знаете.

Маделла не ответила. После немного затянувшейся тишины снова заговорил Джонс:

— А потом конец, — сказал он.

— Конец, — согласилась Лора.

— Конец, — подтвердила Маделла.

— Конец, — добавил, немного поморщившись, Кайт Тельзес.

— Нет, нет, — неожиданно вырвалось у сидящей рядом с Маделлой Сьюзи Уинтер, но никто не прокомментировал ее слова.

Голо, заключенное в оковы Белого Шума, погасло. Так же, как и последняя конференция, скрытая от Флотилии Грюнвальда.

6

Блум

Посмотри сюда, я в раю

У меня есть шрамы, которых не видно

У меня есть драма, которую нельзя украсть

Теперь все меня знают

трубадур Дэвид Боуи,

«BlackStar — Lazarus»,

Терранская Эра

Тартус Фим очень быстро понял, как обстоят дела.

Ducissa Pallidus, Бледная Княжна, в одном оказалась похожа на Кирк — она не любила длинных монологов. Сначала она просто стояла, глядя на них черными, бесстрастными глазами, а потом, не сказав ни слова, протянула руку и схватила его за горло. Точнее, заставила его почувствовать, как на шее сжимается крепкий зажим. Она даже не коснулась его, но странной, холодной силы хватило, чтобы он сполз с кресла первого пилота «Темного Кристалла» на колени. У него потемнело в глазах.

— Тартус, — сказало привидение. — Смирись, Тартус. Покорись.

— Кир… — прохрипел он, но не смог сказать ничего больше.

Малая Элохим попыталась подскочить к нему, но одного движения руки Холодной хватило, чтобы втиснуть ее глубоко в кресло астролокатора. Чудо, что Голод куда-то делся, подумал полусознательный Фим, иначе она бы его на куски разорвала.

— У меня нет времени, — холодно заявила Ducissa. — Есть только Бледность. А Бледность жаждет, Тартус. Бледность требует конца, — добавила она и внезапно ослабила хватку. Фим спазматически втянул воздух и закашлялся. — Ты понимаешь?

— По… понимаю… — прохрипел он. Но та, что когда-то была Кирк Блум, еще не закончила.

— «Бритва утопленника», — сказала она. Ее скрипучий, холодный голос напоминал треск ломающегося льда. — Местонахождение. Флотилия Грюнвальда. Так она теперь называется. Флотилия Грюнвальда.

— Прав… правда?

— В месте сбора произошло столкновение, — объявила она пустым, безличным тоном. — Информация собрана. Но атака была прервана. Так решил Проклятый. Однако столкновение возобновится, когда соберутся необходимые силы. Бледность обретет успокоение.

— Кирк… — слабо прошептал Фим, но Бледная Княжна не обратила особого внимания на его слова.

Что бы ни сделали с Блум, превращение продолжалось, медленно, но неумолимо. Сколько времени нужно, чтобы она начала бормотать, как Сепетес? И решит ли она тогда, что они должны погибнуть?

— Координаты, — сказала Ducissa Pallidus, обращаясь к парализованной Малой. — Ты полетишь к месту сбора. А если Флотилии там не будет, найди координаты, указанные в «Бритве». Отметь их, и мы найдем Флотилию. Мы обеспечим… приход Бледности.

— Послушай… — начал Тартус, но в этот момент консоль затрещала, и рядом с ней появилось голо Тетки. Чокнутый ИИ смотрел на Бледную Княжну с явным удивлением и, прежде чем Фим успел отреагировать, протянул к ней руки.

— Дорогая… — прошептала она. Холодная Ducissa Pallidus наклонила голову, пристально глядя на Тетку. — Что они с тобой сделали… розочка…

— Тетка! — шикнул Тартус. — Не лезь…!

Но было поздно.

Мгновение казалось, что ничего не произойдет. Сумасшедший ИИ замер, видя, что его слова не вызывают никакой реакции. Бледная Княжна взглянула на нее без слов, наконец протянув руку. К Тетке потек лед. И вдруг все изменилось.

Во-первых, навигационная консоль загудела тихой сигнализацией о сбое в программном обеспечении. Во-вторых, «Темный Кристалл» померк и на две-три секунды потерял энергию ядра. И в-третьих, голографическая фигура Тетки задрожала и без слова рассыпалась на тысячи серебряных пикселей.

Малая закричала, но ее крик затерялся на фоне сигнала тревоги, треска и повторного запуска ядра. Наступила темнота, а когда свет вернулся, Тетка исчезла, будто ее никогда и не было, и Тартус Фим с удивлением обнаружил,