Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

Глупо вышло, да. Но это колония, тут вообще трудно что-то схоронить. Особенно после того, как все узнали про тайные ходы.

…Найдем этот коробок потом! С Тихоном. А пока есть более важная задача.

Вот и вилла. Дядюшка точно здесь, но его не видно — внутри, небось, дрыхнет. Но навстречу мне со складного стула встает Щука. Гром не встает — чего-то цедит из тамблера с непроницаемым видом. Плохой кофе, небось.

— Привет, Щука.

— Здорово, Егор! Откуда идешь?

— С Кудыкиных гор, — не удерживаюсь я. — Ты чего?

— А хоть с Кудыкиных, хоть из самого Гундабада, — скалится кхазад. — Николая Фаддеича нынче не велено беспокоить!

И он загораживает мне вход на виллу, из глубин которой теперь хорошо слышен дядюшкин храп.

Да блин!

— И кто тебе это велел, Щука? Дай-ка я угадаю — не сам дядя Коля! Олимпиада Евграфовна, небось?

Щука только посмеивается в бороду:

— Фирма гарантирует конфиденциальность!

Вздыхаю. Ну вот что делать? Судя по длинному ряду пустых бутылок вдоль уличного стола, дядюшка куролесил всю ночь. Спать он будет до вечера. Орать снаружи? — это бесполезняк, его из пушки сейчас не разбудишь. Начать толкаться с кхазадом? Тоже не вариант, эти двое головорезов меня в баранку скрутят и не вспотеют. Только посмеются. И кофе потом предложат.

Нет, надо по-другому.

— Щука, — говорю я, — ну брось, ты же честный наемник! Зачем выполняешь бабкины указания? Они ж во вред твоему патрону, клянусь! Ведь ты меня знаешь?

— Тебя знаю, и Олимпиаду Евграфовну знаю, — смеется кхазад, — оба Николаю Фаддееичу родственники! Но она-то, Егор, просьбу свою подкрепила, ферштейн?

У Грома на его лицевом экранчике — как бы вне связи с разглагольствованиями кхазада — мелькает несколько крупных цифр. Не поскупилась бабуля. У меня столько нету.

Но ведь не все в этом мире измеряется деньгами! Существуют и другие ценности. Подмигиваю:

— Ладно, Щука, как-то мы неправильно начали. Попробуем еще раз?

— Давай!

— Ну, здорово, Щука!

— Здорово, Егор! — показываю ему руками: продолжай, мол.

— Откуда идешь? — повторяет гном.

— С Кудыкиных гор!

— Э-э…

— Скажи: «Как у вас там, Егор, поживают?» — шепотом подсказываю я.

— И как у вас там, Егор, поживают?

— В шарики эфир заливают! — радостно отвечаю я, вытащив из кармана несколько заряженных амулетов: спер из цеха. — В аномалии траву косят! Безглазых — указать путь просят!

Щука ржет, протягивает лапищу. Амулеты перекочевывают к нему.

— Ловко ты! А еще можешь сочинить?

— Утром витает везде, днем селится у кхазада в бороде, — импровизирую я, потому что Щука и вправду ссыпает шарики куда-то в бороду — во внутренний нагрудный карман.

— Саирина! — неожиданно отвечает киборг, глотнув из кружки.

— Хрен тебе в капучино, — сообщаю я, и пока Щука согнулся от смеха, протискиваюсь мимо него внутрь «виллы».

Гнедич раскинулся на софе, сделанной из паллет, выводит рулады. Тормошу его за ногу:

— Коля, проснись! Дело есть.

Ноль эффекта.

— Николай Фаддеевич! Дядя Коля! Колян!!!

— С ним, Егор, по-другому надо, — замечает Щука, добрых пару минут наблюдая, как я трясу дядюшку за разные части тела.

— Как по-другому?

— Вот ты не знаешь, небось, а твой дядька на границе служил. И не где-нибудь там, а на чжурчжэньской.

— И что это значит?

— Ты только не говори ему, что я тебя научил.

Щука откашливается, зачем-то приглаживает черную бороду, а потом резко и зычно ревет:

— Застава, в ружье-е-о!!! — и сам, гад такой, отступает из комнаты.

Дядя Коля сначала горизонтально взлетает на полметра вверх — как левитирующий факир, — грохается всем телом обратно; потом с ошалелым видом вскакивает вертикально; зачем-то бросается в пустой угол; ничего в этом углу не найдя, волчком поворачивается ко мне и ме-е-едленно фокусирует на моем лице взгляд вытаращенных глаз.

— Что… Где? Егор!!! Это ты орал? Какого лешего⁈

Шагаю к дяде вплотную.

— Коля, — говорю ему, не давая очухаться, — скажи, ты знал, что в колонии, вверенной твоему попечению, действовала группа преступников, обманом принудивших юных воспитанников совершать ритуалы магии крови?

— Что? — перхает дядя, — в каком смысле магии крови, что вообще происходит? Егор? Ты шутишь?

— К сожалению, Николай, нет, — чеканю я, — я нисколечко не шучу. Был заговор, связанный с этим вашим «Мостом взаимопомощи». Они — повторяю! — массово заставляли воспитанников совершать ритуалы магии крови. На территории колонии. Теперь у нас кризис, надо немедленно что-то делать. «Буки» и «Веди» устроили забастовку, отказываются заряжать амулеты. А Карась при этом отказывается пропускать меня к Дормидонтычу. Пошли! По дороге тебе подробно все расскажу.

— Твою дивизию, — убедившись, что я не шучу, бормочет Гнедич; даже античные присказки все позабыл.

Мы выходим из «виллы». Благо, Николенька спал прямо в костюме, и даже при галстуке — одеваться ему не надо. Только причесаться.

Щука, выудив из-за кирпичей пластиковую баклагу с водой, от души льет Гнедичу в ладони и прямо на склоненную макушку. Тот фыркает, и, добыв из кармана клетчатого пиджака позолоченную складную расческу, сперва приглаживает рыжие вихры, а потом придает лихой вид усам.

— Гром, кофе! — командует Гнедич.

— Уже почти, — гудит киборг.

Я обнаруживаю, что у него на переносной плитке греется турка — видимо, озаботился еще несколько минут назад.

Ловко перелив кофе из турки в фарфоровую чашку, Гром, к моему изумлению, сыплет туда же добрую порцию соли из солонки.

Протягивает Гнедичу.

Дядя, зажмурившись, выхлебывает эту бурду.

— Ну, так вперед же, смелей! Иль на славу кому, иль за славой! — восклицает он, перекривившись несколько раз подряд.

Оклемался, стало быть.

— Пошли, Егор! И давай-ка, рассказывай, что стряслось!

Мы шествуем к администрации.

По пути пересказываю Гнедичу все, что понял сам. Тот хмурит куцые брови, ужасается, негодует. Видно: опять не врет!…Ну или почти не врет! — ох уж это «почти»!

Карася на крыльце административного корпуса больше нету, охранники пропускают меня без проблем — по дядиному слову.

Мраморная лестница, коридор с потемневшим паркетом, высокие дубовые двери… Из-за них доносятся голоса.

Не чинясь, Гнедич распахивает створки и шагает внутрь, я — за ним.

Дормидонтыч, весь красный, со встопорщенными усами, прижав к уху трубку служебного телефона, орет:

— Так точно! Главарь шайки захвачен, то есть задержан!