Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

Сбежали мелкие сошки! Эфирные накопители тоже захвачены, ну то есть конфискованы! Вреда преступная группа нанести не успела, мы вовремя разоблачили негодяев! Да! Высылайте уполномоченных! Мой отчет будет! Ждем!

Швыряет трубку на рычаг.

В углу, в кресле, церемонно пьет чаек Олимпиада Евграфовна, за креслом, конечно, Карась: согнулся в поклоне.

— А этого — в изолятор! — рявкает Дормидонтыч, наставив палец мне в грудь. — На самый строгий!

— Еще и следствия не было, не говоря уже о суде, — замечает бабуля, — а вы, Федор Дормидонтович, сразу «на самый строгий»!

— Ничего-ничего! Под мою личную ответственность! Пусть сидит, пока из Омска за ним не прибудут!

Наконец соображаю оглянуться.

Дормидонтыч грозным перстом указывает, конечно, не на меня, а правее: там у входа, за распахнутой дверной створкой, скорчился Амантиэль Сильмаранович. Рядом стоит охранник.

— Объясните, что происходит! — говорю я, удерживая покерфейс.

А Гнедич недоуменно произносит:

— Бабушка?..

— Явился — не запылился! — рявкает бабуля. — Ты, Коленька, в курсе, что у тебя под самым носом орудовала банда, промышлявшая магией крови⁈

— Знаю, — бормочет Николенька. — Мне Егор рассказал…

— Егор — молодец, — Олимпиада Евграфовна ставит чашку на блюдце. — Жаль, что уехал в Тару. Иначе еще раньше тревогу бы забил. Кстати, Вольдемар Гориславович! Вы говорите, воспитанники волнуются из-за случившегося? Это абсолютно понятно! Им всем — слышите меня, всем! — необходимо откатить штрафы, полученные вчера и сегодня. Вернуть рейтинг к изначальному состоянию! Никаких — слышите⁈ — никаких штрафов за эту их «забастовку». И Егору тоже. Ребята были в своем праве.

— Конечно, — бормочет Карась, — конечно!

Шагаю вперед. В центр кабинета, прямо в красный узор на ковре. Под кованую люстру.

— Федор Дормидонтович. Олимпиада Евграфовна. У меня есть вопросы.

Дормидонтыч сопит, но бабуля деловито кивает мне:

— Задавай. Господин подполковник, право, он должен знать. Мы все все понимаем. Он ведь Строганов. Не простой заключенный.

…Вот даже как, да? Ладно.

— Действительно, я Егор Строганов. Представитель рода, исторически управляющего колонией. Объясните мне, госпожа Гнедич — удачно, что это произойдет в присутствии полковника Беломестных! — так вот, объясните мне, как так вышло, что Гнедичи привезли сюда этот «Мост взаимопомощи», оказавшийся настоящей бандой? С какой целью те здесь находились? И где сообщники этого… э… этого?

Когда я гляжу на помятого пожилого эльфа с синяком под глазом, язык отчего-то не поворачивается назвать его словом «главарь».

— Вольдемар Гориславович, голубчик, налейте мне еще чаю… Отвечу, Егор, на твои вопросы с конца. Группа злоумышленников, орудовавших на территории колонии, была обезврежена благодаря бдительности начальника нашего заведения, Беломестных Федора Дормидонтовича, честь и хвала ему!

Дормидонтыч за столом раздувается, будто рыба-еж, бабуля же поясняет дальше:

— Самое главное — сделано это было вовремя! Преступники, хоть и успели внедриться в колонию, не сумели добиться цели. А именно: целью их, очевидно, был запас эфирных накопителей для проведения темного ритуала. Запас этот был изъят, ритуал, каким бы он ни планировался, сорван.

Олимпиада Евграфовна, оттопырив мизинчик, указывает в угол. Там стоит чемодан, доверху наполненный шариками. Цвета они дрянного, багрового, и эманации от этого чемодана… нехорошие. Шестым чувством понимаю, что содержимое чемодана очень дорогостоящее… и особенное.

— Разумеется, вызваны жандармы из Омска — именно им будет передан этот… вещдок, — кивает бабуля. — Ну а что касается «Гнедичи их сюда привезли» — или как ты выразился? — она глядит на меня со змеиной усмешкой. — Тут ты, Егор, неправ. «Мост взаимопомощи» — организация волонтерская, сторонняя. Частная. Не имеющая никакого отношения к нашей семье. Это маленькое НКО, и пусть опричники теперь выясняют, кто стоит за его финансированием. Подозреваю, что Авалон!

Тут Дормидонтыч бросает свирепый взгляд на Амантиэля Сильмарановича, и того аж корежит от испуга.

Олимпиада Евграфовна разводит руками:

— Как они здесь оказались, как сумели внедриться в колонию? — хороший вопрос! Ты ведь знаешь, что пенитенциарным учреждениям положено запускать программы, подобные тем, что предлагал «Мост»?

— Это вы про магию крови?

— Ну что-о ты! Нет, конечно. Я про те декларации, которыми негодяи прикрывались. Но, видишь ли, прикрытие было сделано грамотно! Убедительно. Профессионально. А хорошо сделанные программы не так просто найти. Равно как и организации, обладающие достаточным опытом, с которыми не стыдно сотрудничать. Поэтому нет ничего удивительного, что наш уважаемый Федор Дормидонтович обманулся — лишь поначалу! — и доверился этим мошенникам. Главное, что он вовремя распознал ошибку, не допустил беды! Семейство Гнедичей — будучи попечителями колонии — не имеет к вам, господин Беломестных, никаких претензий. Напротив, намерены ходатайствовать о вашем награждении. В конце концов, вами была обезврежена преступная группа и захвачен ее главарь — председатель этой вражеской НКО! Вот он перед нами.

— Да выведите его уже наконец! — рявкает Беломестных. — В карцер! В изолятор! В холодную!

— А этого, как его, Немцова — верните оттуда, — добавляет бабуля. — Во-первых он, получается, пытался предотвратить преступление. Во-вторых, ему тоже жандармам из Омска показания давать.

— Но сильно не торопитесь возвращать, — бухтит Дормидонтыч.

Нам с Николенькой приходится отступить — охранник выталкивает в дверь поникшего и шатающегося Амантиэля Сильмарановича. При взгляде на эльфа отчего-то приходит в голову слово «зицпредседатель».

— А теперь, Николай, может быть, ты все-таки сядешь, и… Господи, Вольдемар Гориславович, принесите ему что-нибудь — хоть печеньку, хоть шоколадку! А лучше кофейных зерен, пусть разгрызет. Коля, от тебя перегаром разит!.. Хорошо, что пока здесь только свои. Но скоро жандармы приедут! А ты, Егор, получил ответы на свои вопросы? Если да, думаю, тебе пора возвращаться в группу. Донеси до воспитанников, что причин для забастовки больше нет, будь любезен.

— Да, — выдыхаю я, — получил. Действительно, мне пора… к своим.

…И что, все оказалось так просто?

Глава 2

Дорога под землю

— Немедленно положите руки поверх одеяла! — лязгает из угла, а потом следует задушенный вопль Аверки.

Не менее чем с десятка кроватей доносится глухое ворчание и стоны. Я тоже скрежещу зубами и ворочаюсь: что за гадская ночь, получится, наконец, нормально заснуть или нет?

Отвыкли мы от этого элемента подростковой антиутопии. Я про ржавое ведро, которое ночью катается в проходе между кроватями и бубнит сентенции в духе «нарушать закон плохо — понятненько?» Еще у ведра есть манипуляторы с электродами — и возможность кольнуть электричеством «нарушителей порядка». Ну