Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

– Не очень-то удобное место для сна, – неожиданно для себя грубо буркнул сын академиков и тут же зарделся от собственной невежливости. Мать бы его сейчас точно раскритиковала за подобную неуклюжесть.

– Это правда, что тебя зовут Даниел и ты из Беру?

Юноша устало кивнул головой. Придумывать небылицы ему не хотелось.

– Плохо. Лучше бы ты был из какого-нибудь другого места, хоть бы даже из этой захолустной деревни. Кстати, меня зовут Оделян, но для тебя я могу быть просто Одди. Мы с моим отрядом направляемся в Беру.

– Значит, вы на стороне полидексян? – хмуро поинтересовался Даниел. Он сам не знал почему, но этот вопрос казался ему чрезвычайно важным в данный момент, а еще более значимым представлялся ответ неизвестной девушки.

Оделян насмешливо хмыкнула.

– Скорее, это они на нашей. У нас лучший боевой отряд, который стоит тысячи таких жестоких и необученных солдафонов, как тот, что чуть не лишил тебя жизни.

Даниел молчал, задумавшись. Он вдруг с особенной тоской в сердце подумал об участи беруанцев, когда на них со всех сторон пойдут эти самые необученные, как выразилась Одди, солдафоны. Также юноша вспомнил своих родителей в Престижном графстве, и ему сделалось совсем плохо.

Оделян, однако же, по-своему истолковала молчание пленника. Она подошла к нему и ловким движением ножа разрезала путы на его руках, хоть в этой мелочи облегчив его страдания.

– Можешь поблагодарить меня за спасение, – немного заносчиво добавила она, внимательно глядя на Даниела. Тот кивнул, опомнившись.

– Да, я не сказал, прости. Спасибо за твое вмешательство, наверное, если бы не ты – меня бы уже не было среди живых. Впрочем и так, думаю, участь моя незавидна. Да-да, я непременно скоро умру, – по мере того, как Даниел говорил, голос его все понижался и понижался, покуда не стал звучать так, будто раздавался со дна замогильного склепа. Оделян удивленно вскинула брови, ибо, не зная характера Даниела, приняла его речь за чистую монету.

– Вовсе нет, никто не собирается лишать вас жизни!

Даниел тяжело вздохнул и с укором посмотрел на Оделян, словно осуждая за легкомыслие и недальновидность.

– Понимаю, ты хочешь утешить меня, но я-то очень хорошо знаю, что добром это не кончится.

Оделян подошла к Даниелу и осторожно принялась массировать ему руки, которые совершенно онемели от веревок.

– Так должно быть лучше, – почти ласково сказала она, с волнением вглядываясь в лицо печального юноши. К ее совершенному удивлению, тот вдруг растянул губы в шаловливой улыбке.

– Говорят, девушки не терпят пессимистов. Кажется, это неверное суждение, – насмешливо произнес Дан, а его лицо выглядело таким веселым, что и суровая воительница Оделян не смогла сдержать улыбки.

– Так ты пессимист?

– Я бы сказал, пессимист с оптимистичным уклоном. Я точно знаю, что умру, но верю, что это не самый печальный исход, – с улыбкой ответил Даниел.

– Ты очень нравишься мне, – с присущей ей прямотой сказала тогда Оделян. – Ты поступил благородно, вступившись за свою девушку. У тебя не было оружия, и, помимо прочего, я вижу, ты ничегошеньки не смыслишь в боях. Движения твои неуклюжи, ты не знаешь, как блокировать удары, более того, я кожей ощутила твой страх, какой одолевает лишь новичков. Но, несмотря на это, ты все же решился с голыми руками противостоять смертельному оружию… Даниел, ты настоящий храбрец и благородный человек!

Эти слова были сказаны столь серьезно и с таким важным апломбом, что храбрый сын академиков немного смутился. Все-таки не каждый день ему делали комплименты хорошенькие девушки.

– И мне ужасно не хочется, чтобы тебя допрашивала та тяжеловесная скотина. Как жаль, что ты из Беру, а не из другого места.

Даниел пожал плечами и философски изрек:

– Мы оттуда, откуда есть, ни больше, ни меньше. Вообще-то я ему уже все рассказал. Я учусь в Троссард-Холле. Летел в школу на единорогах, но когда перелетал Ту-что-примыкает-к-лесу, они подстрелили перевозчиков и вот… Я здесь.

– Ты умолчал, что с тобой твоя девушка. Хотя я прекрасно знаю, что другой на твоем месте признался бы в первую секунду начала допроса. Это тоже говорит о тебе с хорошей стороны.

– Диана вовсе не моя девушка, – по инерции возразил Даниел. – Я поклялся своему другу Артуру, что буду ее защищать, – с некоторой долей хвастовства изрек юноша и тут же прикусил язык, ругая себя за излишнюю болтливость. В самом деле, стоило ли это рассказывать незнакомке?

Оделян отреагировала на его слова как-то странно: выпрямилась, а на устах ее сверкнула гневная усмешка.

– Я знала одного человека с этим именем. Большего подлеца мне не приходилось встречать в своей жизни.

– Тогда это вовсе не тот Артур, – с жаром возразил Даниел, и попытался привстать на связанных ногах, но вместо этого лишь завалился к каменной стене, больно ударившись затылком о стеллаж с бутылями. – Что же это! – в негодовании воскликнул он. – Хоть когда-нибудь может все закончиться хорошо?!

– А что случилось с твоим другом?

– Его несправедливо осудили в Беру и отправили в исправительную колонию. Доргейм-штрассе, так, кажется она называется. Только он невиновен и не должен там находиться! – с горечью промолвил Даниел, почти воочию увидев своего друга. – Этот человек заслуживает лучшего. Почестей, признаний, славы… Хотя нет, пустое, Артур заслуживает любви. Но мне теперь кажется, что чем лучше человек, тем хуже к нему относится этот мир.

Пока он говорил, Оделян с огромным подозрением косилась на него, а когда он закончил, то задумалась, погрузившись в свои мысли. Затем она произнесла, почти с отвращением:

– Люди часто разочаровывают, ты вроде думаешь о человеке с хорошей стороны, а он при удобном случае вонзает тебе в спину кинжал.

– Так бывает, но про Артура этого сказать нельзя, – упрямо возразил Даниел, удивленно покосившись на Оделян.

– Так можно сказать про любого, – отрезала бывшая царица Доргейма.

– Зачем ты пришла? – спросил тогда Даниел, чувствуя в сердце глухое раздражение. – Ты все равно на стороне захватчиков, значит, такая же жестокая и беспринципная. Ведь ты их поддерживаешь, да? Думаешь, что можно запросто прийти в чужой дом, который хозяин возводил с таким старанием и любовью, и сказать: уходи, теперь тут живу я. Зачем полидексяне идут в Беру? Чтобы прогнать нас с дерева? Но это наш дом!

– А почему именно вы заслуживаете того, чтобы там жить? – взвилась Оделян. – Почему беруанцы считают, что можно спокойно выгонять сверху тех, кто не способен уплачивать налог? Почему исправительные колонии никогда не пустуют, ибо в столице готовы за любую провинность