Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

– Доргейме? – встрепенулся Даниел. – Что тебе известно про Доргейм? Я уже говорил, именно туда сослали моего друга…

Оделян замерла как кобра перед прыжком, ибо уже поняла, что наговорила лишнего. Не должна была она упоминать забытый всеми край болот и топей. Однако пленный юноша вывел ее из себя. Она пришла справиться о его судьбе и облегчить страдания, а он разговаривает так, словно даже не испытывает никакой благодарности, а только раздражение.

Оделян вспомнила о том, что является хозяйкой, а остальные должны ей подчиняться, а тут, скажите пожалуйста! жалкий пленный беруанец, который не хочет проявить хоть толику уважения!

– Сегодня тебя будет допрашивать хатуг Кэнт. О том, куда летел, почему скрыл своих спутников, а также о том, где главный вход на дерево, о местоположении которого знает лишь коренной беруанец. И лучше бы тебе говорить правду! – жестко сказала Оделян и порывисто встала. – А если будешь молчать, то допрашивать будут твоих друзей. Или всех вместе.

Даниел вскинул голову, а ноздри его самолюбиво затрепыхались, как у норовистого коня.

– Вот и проваливай. Тоже мне, спасительница нашлась. Лучше бы ты не вмешивалась тогда, когда полидексянский бугай у меня перед носом саблей махал, хотя бы я умер без лишних мучений.

Оделян, уже подходя к лестнице, обернулась и, холодно сверкнув глазами, сказала:

– Ты и так умрешь без лишних мучений, Даниел. Если будешь говорить правду.

С этими словами она ушла, оставив бедного юношу мучиться от безызвестности и ожидания скорой развязки. Сперва Даниел не боялся, ибо был чрезмерно взбешен. Но вот гнев его поутих, раздражение на девчонку прошло, а вместе с этим к горлу волной подступил душераздирающий страх. Нет, право, ожидание казни куда страшнее ее непосредственного осуществления. Впрочем, наш разум всегда делает вещи ужаснее, чем они есть на самом деле, но разве от этого легче?

Тоскливым взглядом Даниел смотрел на лестницу из погреба и дверь, представляющую собой тяжелую гранитную плиту, как в склепе, а тело его периодически охватывала болезненная дрожь. Его в какой-то момент даже посетила малодушная мысль о том, что зря он прогнал Оделян, надо было попробовать как-то с ней договориться, может, она смогла бы ему помочь. С другой стороны, какой помощи ждать от захватчиков? Но все же непонятно, она просто так упомянула Доргейм, или была как-то связана с этим местом? Даниел не знал.

Прошло еще немало времени, прежде чем он предстал перед своим кошмаром во плоти – но сначала его, полуживого от страха, грубыми пинками погнали наверх и завели в какой-то покосившийся от старости домик. Все произошло так стремительно, что Даниел даже не смог оценить, как далеко он находится от спасительного особнячка, где жила Тэнка. Молниеносно протащив пленника по бревенчатому коридору, полидексянский вояка рывком бросил его на пол, да так, что бедняга сильно ушибся головой.

Превозмогая боль, Даниел приподнял голову от пола и с надеждой устремил свой взор в открытое окно, от которого по помещению растекалась стужа. Вот бы взять и выпрыгнуть из него на свободу… Но нет, отсюда ему не уйти. Поняв только это, отважный сын академиков с деланным безразличием огляделся по сторонам.

Довольно унылая атмосфера царила в доме; это было видно и по просиженному серому стулу, и по обшарпанному столу с толстенным слоем пыли. За ним, кстати, сидел Кэнт и мирно пил липовый чай; по мере того как громила подносил чашку к губам, мышцы его напрягались и рука, удерживающая чашку, увеличивалась, наверное, раза в два. Хотя, может, так только показалось испуганному до полусмерти Даниелу, который мрачным взглядом следил за траекторией движения этой чашки. На стол, к толстым губам, и в обратном порядке.

– Сильно ударился? – мирно поинтересовался полидексянин, с любопытством уставившись на пленника.

– Сильно, – с какой-то прорвавшейся ноткой жалобы проговорил Даниел, впрочем, тут же устыдившись, что выказал так явно свои эмоции.

– Прости уж, деловому этикету мы не обучены, – со смешком сказал Кэнт. – Хочешь чаю?

Даниел яростно помотал головой и тут же скривился от боли в виске. Непонятно, почему мерзавец взял с ним такой любезный тон? Правила игры поменялись?

Кэнт улыбнулся, словно распознав его мысли, и сказал:

– Славно, что мы обнаружили беруанцев вдали от столицы. Вы будете нашим козырем. Однако хатуг-хан полагает, что вас слишком мало, чтобы вы действительно принесли пользу общему делу.

– Хатуг-хан – это военачальник полидексян? – вежливо поинтересовался Даниел, вспомнив, что когда-то он любил историю. Кэнт благосклонно кивнул своей желтой головой и степенно отпил чай.

– Военный вождь и высший представитель родовой знати, – охотно пояснил он. – Так вот, мудрейший хатуг-хан догадался о том, как нам в дальнейшем действовать. Здесь ведь поблизости находится школа, не так ли? Ты ведь туда летел на своем единороге?

Даниел почувствовал, как ему на миг стало нехорошо.

– Я-я… – замялся он, подумав вдруг об опасности, которая, подобно смертельному урагану, надвигалась на Троссард-Холл. Даниел оборвал фразу, так и не начав.

Кэнт кивнул.

– Да, можешь это не отрицать. Мы прекрасно знаем, что здесь находится школа. Но проблема заключается в том, что хатуги не могут отыскать ее в лесу; мы прошли здесь все вдоль и поперек, но безрезультатно. Леса в этой местности странные, дикие, как в них заходишь, так сразу хочется поскорее выйти. Не то что наша родная степь, где все видно за версту. Единорогов у нас не водится – ведь это прерогатива беруанцев летать по небу. Мы же привыкли пользоваться своими нижними конечностями. Но нам очень надо попасть в школу. Понимаешь, Даниел?

– Зачем? – хмуро поинтересовался пленник.

– Чтобы при подходе к Беру козырь наш был более многочисленным, – пространно ответил полидексянин.

Впрочем, и без его объяснений Даниел догадывался, зачем отряду хатугов понадобился Троссард-Холл. Вероятно, они захотят взять детей в заложники, чтобы потом шантажировать беруанцев. Зачем им допрашивать Даниела, узнавать, где расположен тот самый таинственный вход на Дерево, когда можно просто захватить школу и приказать королю впустить всех полидексян наверх.

Только вот Даниел не был уверен в том, что королю есть дело до каких-то там детей. Сыну академиков была противна мысль о том, что грубые замшевые сапоги из верблюжьей кожи начнут топтать землю в прекрасных садах Троссард-Холла, а жестокие желтые лица будут мелькать среди других – его лучших друзей. А вдруг король не захочет открыть вход, что тогда? Какая участь ждет школьников? Даниел просто не мог допустить, чтобы полидексяне нашли Троссард-Холл. Поэтому он быстро сказал:

– Я никогда не ходил в