Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Орочимару смотрел на огонь. Пальцы у него раскрылись на коленях, потом снова сложились. Он думал, и это думание занимало его полностью потому что глаза перестали отслеживать периметр.

— Я запомню это, — произнёс он наконец.

— Хорошо.

— Но это не означает что прислушаюсь.

— Знаю, — сказал. — Поэтому сказал, а не требовал.

Что-то в нём изменилось. Очень мало. Углы губ не поднялись, брови не сдвинулись. Но плечи стали на миллиметр менее собранными. Видимо, он не привык к собеседникам которые давали информацию без ожидания определённого ответа.

Цунаде во сне что-то пробормотала, и на этот раз слово было отчётливым.

— Нет, — произнесла она. — Это мои деньги.

Джирайя не отреагировал. Я посмотрел на неё секунду, потом обратно на огонь.

— Хаширама, — произнёс Орочимару.

Я с интересом повернул голову.

— Вы похожи на него в некоторых вещах. — Орочимару смотрел в огонь. — Хирузен-сенсей рассказывал. В том числе что тот умел говорить так чтобы человек думал сам, а не просто принимал сказанное.

— Хаширама был лучшим в этом чем я, — ответил, и это тоже было правдой.

— Вы знали его?

Пауза.

— Слышал многое, — сказал.

— И что именно он делал что другие не могли?

— Верил, — ответил. — По-настоящему верил в то что говорил. — Посмотрел на огонь видя там лицо брата. — Люди чувствуют разницу между убеждением и демонстрацией убеждения. Хаширама не демонстрировал. У него просто не было этой разницы.

Орочимару молчал.

— Это редкое качество, — произнёс он.

— Очень.

— У вас тоже нет этой разницы.

Это было сформулировано как наблюдение, и я не стал ни подтверждать ни опровергать. Просто посмотрел на него.

— Ложись, — сказал. — Завтра последний переход, тебе понадобятся силы.

Орочимару не возразил. Лёг на бок, завернув полу плаща, и закрыл глаза. Движения у него были точными и минимальными, как всё что он делал.

Через несколько минут дыхание его стало ровным, хотя я не был уверен что он спал. Возможно просто держал глаза закрытыми и думал. Это тоже было на него похоже.

***

Костёр всё горел, и смола в ней тихо трещала. Ручей за деревьями нёс воду куда-то в ночь, и хотел бы я остаться в таком месте подольше.

Я сидел и смотрел на трёх спящих шиноби, которые завтра увидят то что мало кто из живущих видел своими глазами. Цунаде хотела какие-то деньги во сне, Джирайя наверняка видел что-то бестолковое и весёлое, а Орочимару думал о смерти.

Вынул из кармана свиток Хагоромы. Тот лежал тихо, без того давления которое было раньше. Месяц в печати уже. Он думал всё это время, и я знал что рано или поздно попробует что-то изменить изнутри. До сих пор не пробовал и это меня слегка беспокоило, потому что молчание у людей его уровня означало либо смирение либо подготовку, и смирение было маловероятным.

Убрал свиток обратно переместив в карман.

Подождал ещё час пока костёр не прогорел до углей, потом встал, добавил одно полено для тепла и отошёл в темноту леса. Сел на корень сосны в ста метрах от лагеря, активировав сенсорику на полный радиус.

Граница Страны Огня была позади. Впереди, через день перехода, начиналась Страна Рисовых Полей и долина Такарэй с тремя с половиной тысячами человек которые пока думали что завтра будет обычный день войны. Ошибались.

Смотрел на темноту между стволами и думал об Орочимару. О том что тот сказал: смерть это единственный враг. О том что путь к бессмертию через тело теряет того кто идёт.

Разговор закончился не добравшись до одного вопроса. Того, который мог бы задать Орочимару если бы додумался. Или того, который он уже задал себе, просто не вслух.

Если смерть это враг, то что именно ты защищаешь победой над ней? Что именно должно выжить?

Ответ на этот вопрос решал всё. Именно поэтому те кто прошёл путь до конца теряли себя по дороге. Они знали от чего бежали. Но кто именно бежал, этого они не проверили. Я сидел на корне в темноте, слушал ручей и думал что у Орочимару есть время чтобы найти ответ. Достаточно острый ум для этого у него был.

Вопрос только в том, захочет ли он его задать раньше чем будет поздно.

***

К рассвету чакра лагеря изменилась. Сенсорика уловила три пробуждения почти одновременно. Цунаде встала первой, с хрустом шеи, и что-то сказала вполголоса в сторону деревьев, видимо ни к кому. Джирайя сел, потянулся так что хрустнуло несколько позвонков, и уставился в прогоревший костёр с выражением человека ищущего завтрак.

Орочимару встал без звука. Стоял секунду, смотрел в ту сторону где меня не было, потом повернулся туда где я был.

Встретились взглядом через сотню метров леса, и я спокойно кивнул. Он кивнул обратно.

— Выходим через четверть часа, — произнёс я достаточно громко чтобы услышали все трое. Уши у шиноби ловят получше чем у людей.

Цунаде что-то проворчала о завтраке, а Джирайя немедленно и с чувством согласился.

Я достал из кармана последний кусок рыбы из свёртка Нацу, разломив на три части и пошёл к лагерю. День второй, последний переход, долина впереди.

Орочимару смотрел на меня пока я шёл к костру. В его глазах что-то ещё работало. Ночной разговор не закончился в его голове вместе со сном. Хорошо. Пусть работает.

***

Когда разделили еду и первые лучи света достали до земли сквозь кроны, Цунаде встала к дереву за спиной, заплетая волосы, и бросила через плечо:

— Сколько точно их там?

— Три с половиной тысячи по последним данным. Может больше если к утру подошли резервы с севера.

— И ты один там..? — Она не закончила, но и так было понятно что хотела сказать.

— Справлюсь один.

— Зачем тогда мы?

— Хирузен попросил.

Цунаде закончила с волосами и повернулась. Её взгляд был полон сложных эмоций, но преобладало конечно же там раздражение.

— Значит мы балласт.