Влад Талтош. Том 4. Дзур. Джагала. Иорич - Стивен Браст

встретить ее, или ее слугу, или хоть кого-то. Но меня встретили лишь темный камень и бледное дерево, и еще странное эхо; такое впечатление, что на горе Дзур больше никто не живет. Впечатление, однако, оказалось неверным – заглянув в один из гостевых покоев, что разбросаны там и сям, я наконец увидел Сетру. Она прихлебывала вино из высокого бокала и читала массивный фолиант, названия которого я не видел. Свободное черное одеяние, золотой (а может, медный) браслет на левой руке, сверкающее самоцветами колье высоко на груди и такой же самоцвет у правого бедра.

– Привет, Влад, – сказала она, не поднимая взгляда.

Я понял намек и встал на месте, как дурак; наконец она заложила книгу чем-то таким серебристым и кивнула мне.

– Я ждала тебя.

– Слух не сразу добрался до провинции. Милое у тебя платье, кстати. А цепь с настоящими сапфирами?

– Подарок от Некромантки. Садись. Тукко сейчас принесет вино.

Я опустился в кресло неподалеку.

– А я его выпью. Отлично. План составлен.

Вежливая улыбка мелькнула и исчезла.

Появился Тукко, с вином и гримасой. Вино выглядело менее угрожающим. Красное, с богатым букетом ароматов; к нему бы еще доброго острого мясца, но и так недурственно. Я сделал глоток, кивнул и проговорил:

– Итак, что ты можешь мне сообщить?

– Я как раз хотела спросить об этом ТЕБЯ.

– Эй. Я же только что прибыл в город.

– Да. И успел найти адвоката, убедил Алиеру его принять – чем заслужил себе звание мастера-волшебника – и с тех пор шатаешься по Императорскому дворцу. Итак, что же ты можешь мне сообщить? – Сетра мило улыбнулась.

Я моргнул. Как же многое о ней я порой забываю… Потом сказал:

– Если ты хотела произвести на меня впечатление, тебе это удалось.

– Позволь уж мне такое маленькое удовольствие.

– Даже и в мыслях не имел отказывать тебе в подобном, – фыркнул я. – Ладно. Если коротко: императрица, похоже, арестовала Алиеру, чтобы отвлечь внимание от какой-то резни в деревушке, на которую все плевать хотели. Странно то, что выбрала она именно Алиеру, – я всегда полагал, что они подруги. Обвинение, сколько я понимаю, полнейшая дичь.

Сетра медленно кивнула.

– Не то чтобы императрица не знала, какими штудиями Алиера занимается много лет.

– Разумеется.

– Когда ты говорил с ее величеством, как себя вела Держава?

– То есть? Кружила у нее над головой, как же еще?

– Я имею в виду, какого она была цвета?

– Сперва зеленая. Потом – оранжевая, когда я ее разозлил. А под конец разговора стала голубой; императрица сказала, что должна чем-то заняться.

– Голубой какого оттенка?

– Оттенка?

– Она не казалась холодной, ледяной?

– Прости, я не так хорошо запоминаю цвета.

– Ладно, – сказала она.

– Объяснишь?

– Не могу. Просто пытаюсь узнать все, что могу. Хотела бы я быть там.

– Да. Что поднимает интересный вопрос, – кашлянул я, – почему тебя там не было?

– Прошу прощения?

– Я как раз об этом и хотел тебя спросить. Почему все это делаю я?

Она нахмурилась.

– Но никто тебя не заставляет…

– Я не о том. У Алиеры друзей… в общем, немало. И почти все они куда как более влиятельны, чем экс-джарег, выходец с Востока, находящийся в бегах. Что происходит?

Она отвела взгляд. Когда в покоях у Сетры становится тихо, очень тихо – можно расслышать мягкий непрерывный гул, похожий на легкий сквозняк в туннеле. Вроде как я и раньше его замечал или почти замечал.

Наконец она проговорила:

– Ты уже день или два общаешься с законниками. Что ты о них думаешь?

По-моему, это не было ответом на мой вопрос, но я знаком с Сетрой достаточно долго, чтобы знать: не всякая перемена темы есть перемена темы.

– Всецело отданы делу, – сказал я.

– Какому делу?

– Закону и всяким его хитрым входам и выходам.

– И что ты думаешь о законе?

– Большинство моих помыслов о законе составляют способы таковой обойти, – ответил я.

Сетра улыбнулась.

– Я всегда видела в тебе черты императора.

– Чего?

Она махнула рукой.

– Зачем нужны все эти законы?

– Да брось, Сетра, уж тебя-то я слишком хорошо знаю, чтобы пытаться на такой вопрос ответить.

– Тоже верно. – Она нахмурилась, помолчала минуту и заговорила: – Некоторые полагают, что суть закона в защите – Императорская гвардия и местная полиция заботятся о защите невиновных. Другие думают, что суть в справедливости – чтобы никто не мог сделать ничего дурного, не получив заслуженной кары. Третьи считают, что суть в отмщении: душа жертвы успокаивается, созерцая муки палача.

Она остановилась. Я ждал.

– Сейчас Дом Иорича находится в самом низу Цикла, – продолжила она.

Я кивнул. Всегда о таком забываю. Оно и понятно – я вряд ли проживу столько, чтобы увидеть хотя бы один поворот Цикла, тогда как за жизнь среднего драгаэрянина Цикл может совершить два или даже три полных оборота. Ну а еще есть Сетра, о которой нечего и говорить.

– Ладно, я так понимаю, тут есть связь?

Она кивнула.

– Иоричи – Дом справедливости.

– Да, знаю. Судьи, адвокаты, законотворители и прочая.

Она покачала головой:

– Это не справедливость, это закон.

– Если ты имеешь в виду, что закон ничего общего со справедливостью не имеет, то ничего нового ты мне не сообщила.

– Я пытаюсь тебе сообщить, что иногда имеет.

– Хм. И это «иногда» – когда иоричи у вершины Цикла?

Она кивнула.

– Ладно. А в остальное время что творится?

– То, что выдают за правосудие, суть манипуляции знати.

– Звучит так, словно в этом должен быть смысл.

Она фыркнула; появился Тукко с бокальчиком чего-то прозрачного. Опорожнив его одним глотком, по-солдатски, Сетра кивнула.

– Знаю, о чем ты.

– Может, ты сумеешь…

– Империя охраняет в первую очередь себя самое. Она защищает знать, которая ее поддерживает, и механизмы, необходимые государству, чтобы все продолжало крутиться. Любого посягнувшего на эти основы вздернут на месте.

– Но только не в период правления Дома Иоричей?

Она кивнула.

– Интересное должно быть времечко.

– Идет сразу после джарегов, видишь ли.

– Ну да. Так что у них есть чем заняться.

Она кивнула.

– Итак, – проговорил я, – что же такого угрожающего основам Империи сотворила Алиера?

– Ничего.

– Ничего?

– Оказалась не в том месте не в то время, если хочешь. Или просто случилась под рукой. Или еще что-то.

– Сетра, ты пьяна?

– Немного.

Так. Ладно. Это уже что-то новенькое. Как такое воспринимать, я не был уверен. Самая могущественная волшебница в мире – вдрызг пьяна. Разве нет законов, которые возбраняли бы подобное?

– Сетра, ты хочешь сказать, что защищать Алиеру значит нападать на Империю?

– Мне казалось, это очевидно.

Что ли и мне напиться?

– И поэтому никто