Влад Талтош. Том 4. Дзур. Джагала. Иорич - Стивен Браст

– У меня есть ястреб.

– Хотелось бы взглянуть, – промолвил я.

Он нырнул в ящик и добыл фарфоровую статуэтку – примерно фут в вышину, птица выглядела как живая. Прошагав через комнату, он без колебаний протянул ее мне. Я внимательно рассмотрел фигурку и проговорил:

– На языке наших предков эту птицу зовут «вандур».

Он изучил меня.

– Ты снова глупый?

– На сей раз нет, – ответил я. – Есть много языков. Люди говорят по-разному.

– Почему?

– Хороший вопрос. Может, потому что научились разговаривать в разных местах или потому что так далеко удалились друг от друга, что стали разговаривать по-разному. В этом языке, на котором мы говорим, для всех хищных птиц есть только одно слово. В языке Фенарио у каждой породы птиц есть особое имя.

– А у каждой птицы тоже есть особое имя?

– Если ей кто-то его даст.

– А своих имен у них нет?

– Нет. Ну, если так подумать, то, может, и да. Не уверен.

– А эта птица какой породы?

«Так, вот это уже оскорбление».

– Это не птица, это джарег. Порода летучих рептилий, которая ест мертвечину и делает ехидные замечания.

– Что это значит?

Будь проклят мой болтливый язык.

– Это значит, иногда он говорит вещи, которых нет, потому что думает, что это звучит забавно.

– Он говорит?

– У меня в голове.

– И что он говорит сейчас?

– Прямо сейчас – ничего.

– А я ему нравлюсь?

«Откуда я знаю? Я его еще не пробовал».

«Не смей».

«Прости, босс».

– Можешь потрогать его, если хочешь.

«Это что, наказание?»

«Да».

Он яростно замотал головой, широко раскрыв глаза, а я улыбнулся.

– Все в порядке.

Я еще немного повертел в руках ястреба и вернул ему. Малыш взял фигурку и понес к Коти, где некоторое время изучал Ротсу, свернувшуюся у нее на плечах. Через несколько секунд Ротса вытянула к нему шею и наклонила голову. Он нерешительно застыл, потом протянул палец и коснулся ее головы так, словно это была горячая плита. Ротса не пошевелилась, и он осторожно коснулся ее макушки.

«Пытаюсь решить, должен ли я завидовать», – проговорил Лойош.

«Решишь, скажешь».

– Хочу себе такого, – объявил Влад Норатар.

Я посмотрел на Коти, она – на меня, потом пожала плечами.

– Они очень особые животные, – сказала она. – Тебе придется долго учиться, чтобы у тебя такое появилось.

Малыш упрямо склонил голову.

– Если ты хочешь себе такого, – продолжила она, – мы начнем учиться.

Он посмотрел на нее и коротко кивнул, а потом вернулся к ящику с игрушками. Не слишком ли он молод, чтобы начинать учиться на колдуна? Все может быть. Решать не мне.

– Хорошо выглядишь, – сказал я.

– Спасибо.

Влад Норатар отвернулся от ящика и спросил:

– Почему ты не живешь с нами?

Я выдержал его взгляд, что было куда труднее многих других взглядов, которые мне приходилось выдерживать.

– Есть люди, которые хотят меня убить. Если я останусь здесь, они меня найдут.

– Ох. – Он глубоко задумался. – А почему ты сам их не убьешь?

Я коснулся рукояти Леди Телдры, спрятанной под плащом.

– Иногда я сам задаю себе тот же вопрос.

Коти проговорила:

– Нельзя решить все трудности, убивая кого-то. Более того, и твой отец тому свидетель, чаще всего, когда кого-то убиваешь, все становится только хуже.

– Увы, – вздохнул я, – к сожалению, это правда. Но такова жизнь.

– Твой отец шутит, – пояснила Коти.

– Да, иногда я так делаю, – кивнул я.

– Почему? – спросил Влад Норатар.

– Еще один хороший вопрос, – проговорил я.

– Могу ответить, – сказала Коти. – Но, пожалуй, не стану.

– Да, это и к лучшему.

Малыш выглядел озадаченным, но оставил загадку на потом; позднее подобная черта, безусловно, ему пригодится. Вместо этого он спросил:

– Почему они хотят тебя убить?

Я начал было объяснять что-то насчет нарушенных правил, но Коти прервала меня коротким:

– Он спас мне жизнь.

Она сказала это с горечью, или всему виной мое воображение?

– Правда?

– Да, – сказала она.

– Они хотят его убить за это?

– Да.

Влад Норатар проговорил:

– Так нечестно.

– Нечестно, – согласилась Коти.

Я преодолел искушение вставить умное замечание насчет того, сколь нечестной бывает жизнь, и дал детенышу самостоятельно поразмыслить над этим.

Он достал из ящика лиорна, держа его в одной руке, а лошадь в другой, и внимательно посмотрел на обоих. Потом положил лошадь и стал играться с рогом лиорна, выкручивая его то так, то сяк. Кажется, малыш все еще думал над нашим разговором, но возможно, это опять мое воображение.

Я сказал:

– Крейгар тоже хотел бы его повидать.

Она нахмурилась.

– Не возражаю, но лучше бы в другой раз.

– Ладно. – Я поднялся. – Мне пора идти.

Коти кивнула.

– Скажи отцу до свиданья, Влад.

Он снова смутился и спрятал лицо. Коти виновато улыбнулась, и они вдвоем проводили меня к двери. Ротса потерлась о щеку Коти и перелетела на мое левое плечо.

Я развернулся и зашагал туда, где ждал Крейгар.

6

Лукка, я только что беседовала с Нуриком, и он четко сказал, что нам следует копать так глубоко, как мы только сможем. Я сообщила, что если ему нужна такая игра, пусть найдет другого игрока, потому что я – пас. Если я подам в отставку, ты следующий на очереди, посему хорошенько подумай, как ты со всем этим справишься. Я понимаю, как может давить Н., и, если ты в игре – я молчу, но подумать стоит. Знаю, что Папа-кот и новая Военачальница против подобных соглашений, и стоит помнить, что Е.В., насколько я знаю, также их не одобряет; думаю, она хочет подробного следствия, просто чтобы узнать, не ее ли в том вина. Если бы знала, ответила бы. Может, через неделю скажу, если останусь. Но если карьера тебе дорога, игнорировать Н. нельзя, ты это знаешь и я знаю. В любом случае подумай.

(Личная записка, почерк Десаниек, печатью не заверено.)

* * *

Я скользнул в открывшуюся передо мной дверь, не гадая, куда она ведет. И оказался в узком коридоре, заканчивающемся лестницей. Я быстро пошел вперед, сглатывая кислый вкус паники – за тобой охота, а двигаться можно лишь в одном направлении! Черт возьми, будь Сетра потрезвее, наверняка бы об этом подумала.

В конце коридора была еще одна дверь. Я распахнул ее, не хлопая в ладоши, держа правую руку на эфесе Леди Телдры.

Военачальница, похоже, дремала; голова ее дернулась и она уставилась на меня. Потянись она за оружием, что было весьма возможно, сейчас здесь народу