Дубликат - Леонид Жилеев

— Семён, не скорби.

— Не печалься, ступай себе с богом.

— Точно. Ждёт тебя японская царевна.

— Не так. Ждёт тебя прекрасная царевна из Страны восходящего солнца.

— Да ты поэт. Стенгазету тебе поручить?

— Не-не-не-не-не, Ольмитриевна, я только дразнилки могу, и то по вдохновению.

— Иди за своей царевной, пора уже.

А действительно, пора: время — без пяти девять. Стучусь в тринадцатый домик:

— Сенечка, подожди ещё минуточку!

Ну что делать, жду, когда выйдет Мику.

— Микуся, никого ещё не видел, но уже точно знаю, что ты самая красивая.

— Сенечка, а вдруг красивее меня будут?

— Мику, я же не собираюсь судить объективно. У меня есть мнение, и оно для меня самое главное. Ну и твоё, конечно. Но уж точно не в этом вопросе. Если я сказал, что ты самая красивая, значит, так оно и есть.

— Ой, Сенечка, как это приятно, оказывается. Ну, идём уже.

Оформление дискотеки здесь всё-таки убогое. Наверное, даже для восемьдесят седьмого года. Одно хорошо: самопаяный усилитель, над которым витают призраки украденных у оборонки деталей, а вот остальное — мерцающие гирлянды лампочек, крашенных пастой от шариковых ручек и управляемых стартерами от люминесцентных трубок; стопка пятисотметровых бобин, на коробках у которых фломастером или шариковой ручкой написаны названия композиций; раз и навсегда утверждённый репертуар; два катушечных магнитофона и никаких диджейских пультов. Пока один магнитофон воспроизводит первую композицию, второй, с контролем через наушники, перематывает очередную бобину до композиции следующей, после чего в нужный момент кабели переключаются вручную, из разъёма в разъём. В качестве вечных диджеев здесь, как не танцующие, назначены кибернетики, в основном Шурик, Электроник — тот иногда выходит попрыгать, хотя какие там диджеи? Ставить композиции по заверенному списку — с этим и обезьяна справится. Почему, имея запас ленты и два магнитофона, не записать сразу всю программу, раз уж она не меняется (а когда ей меняться, если ходим по кругу?) — это выше моего разумения. Однажды я сорвал дискотеку, переложив бобины с плёнкой в другие коробки. Сейчас стыдно: лишил аборигенов радости, а тогда веселился, а потом злился, что не могут сымпровизировать — не могут. Рады бы, но не могут — может быть, просто не знают, как.

Уже час как веселимся: Мику — совершенно искренне, а я — несколько напряжённо.

— Сенечка, что случилось?

— Мику, я тебе завидую: ты умеешь танцевать, а я — нет.

— А по-моему, ты прекрасно танцуешь!

А по-моему, нет — уж я-то вижу, что Мику двигается так же естественно, как ходит, а мне приходится думать, куда ставить ногу на следующем шаге. Из-за этого я чувствую себя совершенно как на экзамене — даже рубашка прилипла к спине. Но Мику считает иначе, Мику считает, что всё замечательно, а я вижу в этом ещё один признак наложенных на аборигенов внешних ограничений. Не знаю, может быть, когда я ещё не осознал себя, я и умел танцевать. То есть управляющая программа умела, конечно, а сейчас — увы. И вот этот незаслуженный комплимент от симпатичной мне девочки — он мне обиден. Лучше бы я танцевал с кем-то ещё. Вот, кстати, о ком-то ещё.

— Сенечка, ты знаешь, что другие девочки тоже хотят потанцевать?

А тут девочек: Алиса где-то музицирует, Ульяны не видно, Лена уже в медпункте, Женя не танцевабельна — оставлю этот подвиг Сыроежкину, и даже готов подменить его в роли диджея. Остались только Ольга и Славя — Мику подтверждает мои мысли.

— Пригласи, пожалуйста, Ольгу Дмитриевну и… Славю.

Крошечная пауза перед Славей: однако, знает Мику о Славиных поползновениях в мою сторону — ох, знает.

— А может, ну её, Славю?

— Нет, Сеня. Было бы неправильно лишать её праздника.

И я-семнадцатилетний грустно вздыхаю и сажусь на лавочку отдыхать, а я-двадцатисемилетний понимаю, что Мику верит в своего Сенечку и нисколько не боится, что его кто-то и куда-то уведёт. Пропустив пару быстрых танцев, ищу глазами Мику, умницу Мику, которая отошла в противоположный угол площади и, специально встав ко мне спиной, беседует о чём-то с девочками из среднего отряда, а потом мой взгляд падает на Славю, которая как бы случайно крутится поблизости. Сколько реверансов, чтобы не обидеть одолжением хорошего человека. А Мику — редкая девушка. Так беречь самолюбие соперницы — это дорогого стоит. Интересно, соперница оценит?

— Сударыня, позвольте вас пригласить.

— Охотно, сударь.

Повторюсь, Славя — всё-таки бульдозер. Очаровательный, но бульдозер, который не знает препятствий. Дал Семён понять, что не собирается развивать отношения, — Славя отступила назад, взяла разбег и сейчас штурмует Семёна с удвоенной энергией. Но семнадцатилетний Семён уже занят, а Семён двадцатисемилетний смотрит сейчас на всё это действо грустными глазами бассет-хаунда и не реагирует ни на сверхкритическую дистанцию, ни на, кажется, отсутствие белья. Двадцатисемилетнему просто не до того, двадцатисемилетний думает, что ему делать, и, похоже, из-за Мику убежать утром седьмого дня у него не получится. Но благодаря тому, что двадцатисемилетнему не до того, тело Семёна наконец начинает танцевать как надо.

— Семён, я больше не буду, вернись на землю, пожалуйста.

— Прости, Славя, я тоже больше не буду.

А Славя, вздохнув, начинает получать удовольствие просто от танца.

— Спасибо за танец. С куклой танцевать было не очень приятно, а с живым человеком… В общем, спасибо.

— И тебе спасибо, Славя.

Танцую с Ольгой, ещё пара быстрых танцев, которые пропускаю, финальный белый танец — конечно же, с Мику. Всё, Ольга объявляет дискотеку законченной.

Медленно идём по аллее, я провожаю Мику и жалею, что аллея такая короткая. Мику опять держит меня за руку и о чём-то молчит. Похоже, что о том же, что и после ужина, а я от неловкости не могу говорить. Только на крыльце домика, когда Мику поднялась на одну ступеньку, повернулась и наши глаза оказались на одном уровне, а обе ладони Мику — в моих, мы синхронно выдыхаем.

— Мику.

— Сенечка.

И наши глаза оказываются всё ближе и ближе, и мы уже на расстоянии дыхания, и… Мику ставит палец между нашими губами.

— Сеня, я спрошу тебя завтра об одной вещи. Обязательно. А это помешает мне думать.

— А может, ты спросишь сейчас, потом мы поцелуемся, а потом я подумаю над ответом до утра?

— Нет, Сенечка. Знаешь, чтобы получить ответ именно на тот вопрос, который задал, нужно задавать вопрос правильно. А сейчас я спрошу тебя не о том и получу ответ не на