Дубликат - Леонид Жилеев

извлекать его из шахты уже сейчас, пока у него крыша не поехала, но не получается. Я пробовал несколько раз — и перехватывать Шурика на пути в старый лагерь, и бегал с утра в шахту — не получается. Там лабиринты — хоть и достаточно примитивные, но лабиринты: лабиринт тропинок в лесу и лабиринт переходов в катакомбах. И пока я искал Шурика в одном проходе, он переходил в другой, а в итоге я отлавливал его только к полуночи в том же самом помещении под кочегаркой. Даже отловить его у люка в бомбоубежище не получилось: Шурик спустился через Алисин провал. Гм, «Алисин провал» — нет, лучше «провал Двачевской»: звучит почти как «перевал Дятлова». Так что проще дождаться вечера и сразу отправиться в точку рандеву.

Линейка закончилась, пионеры отправляются на завтрак в порядке от младших к старшим, и на крыльце столовой в первый раз возникает вопрос о Шурике. Странно, что только сейчас, потому что Ольга не могла не заметить отсутствие кибернетика ещё на линейке — нас же всего девять человек, это же не средний отряд, в строю которого хоть теоретически, но можно потеряться. Но на линейке вожатая внимательно осмотрела всех, кивнула — мол, всё хорошо, — и начала свою ежеутреннюю молитву. И на крыльце-то она, пожалуй, ничего бы не заметила, если бы не Сыроежкин.

— Ольга Дмитриевна, Шурик пропал!

— Да? И где же он?

Похоже, Дмитриевне до фонаря, она бы ещё плечами пожала: «Я-то тут при чём? Сам пропал — пусть сам себя ищет».

Просачиваемся с Мику за спиной у вожатой в столовую.

— Сенечка, где же Шурик может быть, как ты думаешь? Может, он не потерялся даже, а просто проспал или убежал — говорят, иногда из пионерских лагерей пионеры убегают.

— Знаешь, Микусь, тут негде потеряться, убегать — далеко, воды он избегает, так что, когда к вечеру не выйдет, тогда и поищем. А сейчас искать бесполезно. Лес большой, это если только всем цепью встать и начать лес прочёсывать, а больше никак. Пока, я считаю, беспокоиться рано.

— Сенечка, а может, он ногу сломал? Или не сломал — о чём я говорю? — но просто в какую-нибудь яму провалился и выбраться не может.

Про яму — это почти хедшот, да. Голову Шурик сломал, причём уже давно. Вот кому понадобилось такие вещи в программу зашивать? И, главное, зачем? Затем, чтобы все Семёны во всех лагерях отправлялись на поиски безумного кибернетика? А зачем Семёнам отправляться на поиски? Теория заговоров какая-то. Проще считать это багом программы.

Я опять завис, а Мику ждёт моего ответа; правда, она уже привыкла к таким моим паузам и не нервничает, но, пока я так размышляю, к нам подсаживается вожатая.

— Семён, ты слышал? Шурик пропал.

Киваю в ответ. Что интересно, паники в голосе вожатой не слышно, даже беспокойства не слышно. Как будто сообщает, что сегодня на обед макароны. Или в таком варианте: «Семён, ты слышал? Шурик-то опять пропал». А я ей должен ответить: «Надоел уже этот гений очкастый».

— Как ты думаешь, где он сейчас может быть?

И опять спрашивает как будто по обязанности. Даже не так: спрашивает так, как будто её интересует не местонахождение (местопотеряние, ага) Шурика, а то, что я об этом знаю, думаю и предполагаю; хорошо ещё, что не подмигивает при этом. К счастью, вопрос сформулирован достаточно размыто, что позволяет мне не грешить против правды, отвечая.

— Чужая голова — потёмки, Ольга Дмитриевна. У нас и территория большая, а уж если за забор выйти, то этому гению все дороги открыты.

— Сенечка, ты всё-таки думаешь, что он убежал? Он же совсем неприспособленный, он же или дорогу потеряет, или от голода умрёт.

Ольга Дмитриевна отвечает за меня:

— Не поверю, чтобы он убежал — у него робот недоделанный, Шурик проект никогда не бросит. Я надеюсь, что он просто потерялся где-то здесь, у Шурика совсем плохо с ориентированием. В общем, Семён, я хочу, чтобы ты не отлынивал, а принял активное участие в поисках.

За забором тоже искать, Ольга Дмитриевна? Потому что за забор, кроме меня, никто не пойдёт, ну или пойдёт, но только в компании со мной. Славя в первый день и то шла именно ко мне. Не было бы меня на лугу — она бы и не сунулась. Стоянка и площадка для костра — вот и всё, что доступно здешним пионерам; вру, ещё у Слави есть именная тропинка к озеру. Старый лагерь под вопросом: есть у меня подозрение, что Сыроежкин до лагеря не дошёл, а нашёл этот башмак сразу за забором. Кстати, за все циклы не было случая, чтобы Шурик нашёлся в одном ботинке и без галстука, так что происхождение и галстука в забое, и ботинка на тропе в старый лагерь — это ещё одна местная загадка.

— Простите, я прослушал, Ольга Дмитриевна.

— Говорю, не отлынивай от поисков. Наш товарищ пропал, и его нужно найти.

Позлить вожатую?

— Ольга Дмитриевна, правильно ли я понимаю, что, если Шурика не окажется на территории лагеря, мне следует искать его по ту сторону забора?

А ведь это проверка с моей стороны получилась. Очень жёсткая проверка для аборигенов, так что прости меня, Оля. И сейчас Ольга должна решить сама, потому что в программе этого явно нет; максимум, что есть в программе, — это послать Семёна исключительно в старый лагерь в момент появления на сцене Шурикова ботинка, а не разрешить Семёну выход за забор «Совёнка» вообще.

— Семён, что за дурацкие вопросы? Но, изволь, ищи Шурика там, где считаешь необходимым искать: здесь — значит здесь, там — значит там. Если тебе обязательно нужен пропуск за территорию лагеря, обратись к Славе — я его подпишу.

Ольга удивлённо пожимает плечами — я её обожаю. Кажется, она даже не задумалась, давая ответ; кажется, что она даже не поняла, что её проверяли. Или поняла?

— Ольга Дмитриевна, вы самая лучшая вожатая из тех, что я встречал.

— А ты уже достаточно большенький мальчик, чтобы не спрашивать про хорошо и плохо. Да, мы действительно нуждаемся в твоей помощи. Всё, больше не надоедаю.

Ольга Дмитриевна, ну скажите же, что с вами не так? Что вы обо мне знаете? Почему вы сделали ударение на слове «твоей»? Ольга Дмитриевна желает приятного аппетита, встаёт и уходит, а я поворачиваюсь к Мику.

— Ну что, Микусь, к тебе пойдём или по лесу погуляем?

— Сенечка, но действительно нужно же найти Шурика. И знаешь, Сеня, я