Сага о кораблях - Энн Маккефри

В пилотской каюте Фористер опустил голову, опершись лбом о стиснутые кулаки.

– Блэйз Амонтильядо Перес-и-Мэдок, – прошептал он. – Нет. Нет.

«У меня есть родня в системе Ньота… Я собирался нанести короткий визит после того, как покину Саммерленд…»

Нансия отключила трансляцию в каюте Фористера и выключила расположенные там сенсоры. И уже в одиночку слушала, как Фасса выбалтывает подробности преступной карьеры Блэйза на Ангалии: перепродажа поставок ПТП, рабский труд и мучительные казни туземцев, которым он, предположительно, должен был оказывать помощь.

Когда-нибудь Фористер услышит и сможет осмыслить все эти подробности, но не сейчас. Нансия оставит его в покое до тех пор, пока он не затребует запись этого разговора, – и даже тогда она позволит ему прослушать эту запись приватно.

Так что Нансия была единственным свидетелем внезапного окончания признаний Фассы. После того как девушка закончила рассказ о прегрешениях Блэйза, Сев попробовал продвинуться в своем расследовании дальше.

– Я поднял документы об этом вашем первом путешествии, – почти небрежно бросил он. – Вас ведь на корабле было пятеро, верно? Ты, доктор бинт Эзра-Фонг, Овертон-Глаксли, Амонтильядо Перес-и-Мэдок и еще один. Полион де Грас-Вальдхейм, только что окончивший академию. Какова была его роль в вашем пари?

Фасса вновь сжала губы и медленно покачала головой.

– Я больше ничего тебе не скажу, – прошептала она. – Только… не позволяй им послать меня на Шемали. Сначала убей меня. Я знаю, что я тебе безразлична, но я прошу тебя как человек человека – убей меня до того, как я там окажусь. Пожалуйста.

– Ты не права, если думаешь, что безразлична мне, – произнес Сев после долгого молчания.

– Ты сам так сказал.

– Ты спросила, нравишься ли ты мне хоть немного, – поправил он ее. – Нет, не нравишься. Ты тщеславная, эгоистичная и взбалмошная, ты едва не убила хорошего человека и до сих пор не проявила никакого интереса к тому, что с ним стало. Ты мне совсем не нравишься.

– Да, я знаю.

– К несчастью, – продолжал Сев все тем же тоном, – нравишься ты мне или нет – поверь, ситуация мне совершенно не по душе, – я, кажется, люблю тебя. Не то чтобы в этом было что-то хорошее для нас обоих, – почти нежно добавил он, – если учитывать обстоятельства. Но я считаю, что ты должна это знать.

Глава 11

Калеб поправлялся с поразительной скоростью. Два часа спустя после того, как его привезли в клинику, через сорок минут после того, как Альфа бинт Эзра-Фонг проанализировала яд в его крови и прилепила к его телу стимполоски с нужным антидотом, нервные судороги прекратились. Нансия точно знала, когда это произошло, потому что к тому времени уже прислала в Саммерлендскую клинику Сева Брайли, осмотрительно заменив верхнюю застежку его кителя на клипсу связи и выдав вторую клипсу, чтобы прикрепить ее к больничной рубашке Калеба. Пока Фористер оставался на борту как номинальный страж Фассы, Сев слонялся по комнатам для посетителей клиники, пытаясь выглядеть как настоящий друг-и-родственник, встревоженный состоянием раненого, и попутно болтая с выздоравливающими платными пациентами. Для Нансии вид клиники состоял из двух сюжетов: судорожно подергивающегося изображения белого потолка, покрытого трещинами, – это, естественно, была трансляция с комм-клипсы Калеба, – и кадров с искусственными пальмами в горшках и диванчиками, на которых сидели престарелые пациенты, основные собеседники Сева. В целом пальмы были даже интереснее, чем старики: по крайней мере, они не отнимали время Сева воспоминаниями о событиях вековой давности.

– Никто из этих людей не знает ничего о Хопкирке, – прошептала она в комм-клипсу Сева.

– Я заметил, – ответил Брайли, провожая взглядом трясущегося старца – стосемидесятипятилетнего (по стандартному Центральному календарю) почетного директора Музыкального Колледжа Бахати. Тот вдруг вспомнил, что ему пора на дневные процедуры.

– Ты не можешь заняться чем-нибудь более продуктивным?

– Дай мне время. Мы же не хотим испортить маскировку. И прекрати на меня шипеть. Люди подумают, что я говорю сам с собой и слышу голоса.

– Судя по тому, что я здесь видела, ты прекрасно впишешься в обстановку.

– Только в том случае, – возразил Сев, – если они сами не услышат твой голос.

Нансия терпеть не могла оставлять за кем-то последнее слово в споре, но в этот момент она отвлеклась на другой предмет. Что-то произошло – или перестало происходить. Сенсорная клипса Калеба больше не передавала трясущееся изображение трещин на потолке; теперь картина была отчетливой и неподвижной.

Не совсем неподвижной. Ритмичное, мягкое движение уверило Нансию в том, что Калеб дышит.

Несколько секунд спустя два врача-ассистента, стоя над постелью Калеба, начали быстро и тихо, но довольно оживленно обмениваться мнениями. Нансия поняла, что новости хорошие: у пациента стабилизировалось что-то, обозначаемое трехсложным греческим словом, а (четырехсложное латинское слово) снизилось, нужно вводить регулярные дозы (денебианское двойное словосочетание), и, как только он придет в себя, можно будет начать обычные терапевтические процедуры.

Нансия пожаловалась Фористеру на этот медицинский жаргон.

– Теперь тебе легче будет понять отношение прочего мира к «мозгам» и «мускулам», – примирительно сказал тот. – Ты ведь знаешь, что есть люди, которые считают теорию расщепления слишком сложной для применения. Они обвиняют нас в том, что мы намеренно мистифицируем их с помощью математики.

– Ха! В математике нет ничего мистического, – проворчала Нансия. – А медики опять несут эту чушь.

– Почему бы тебе просто не перевести термины и не посмотреть, что они означают?

– У меня нет классического образования, – ответила Нансия. – Но я собираюсь купить его, когда мы снова вернемся к цивилизации. Я хочу приобрести полные кристаллы греческого и латинского языков и медицинской терминологии. С этими новыми гиперчипами я смогу усвоить термины почти так же быстро, как носитель языка.

Кто-то, находящийся за пределами видимости комм-клипсы, выкрикнул быстрое распоряжение. Изображение больничного потолка покачнулось, расплылось и сменилось видом застекленного окна, зеленых полей и руки в белом рукаве, появившейся откуда-то слева.

– Сюда, – произнес спокойный голос за миг до того, как Калеб склонился над пермасплавовым тазиком и изверг туда все содержимое своей последней трапезы.

Комм-клипса передала Нансии очень четкую и наглядную картину результатов.

Однако после этого силы начали возвращаться к Калебу с невероятной быстротой. Весь день Нансия наблюдала сеансы работы физиотерапевта. В то же самое время она следила, как Сев бродит по коридорам Саммерлендской клиники и пытается услышать хотя бы обрывок информации о пациенте по имени Валден Аллен Хопкирк.

Ближе к вечеру врач-ассистент заверил Калеба, что ранение не привело ни к каким необратимым повреждениям нервной системы.

– Однако вы еще слабы, и к тому же нам нужно восстановить некоторые нервные пути. Яд, которым воспользовался ваш космический пират, перемешивал сигналы в нейронных связях. Это вполне излечимо, – быстро добавил врач, – однако я советую вам пройти длительный курс терапии. В течение некоторого времени вы определенно не сможете выполнять обязанности «мускула». Ваш корабль в курсе?

– Она знает все, что здесь происходит, –