Сага о кораблях - Энн Маккефри

словно хамелеон, маскировалось под цвет окружения. Во время суматохи, возникшей при погрузке раненого «мускула» в гравикапсулу, человек Альфы без труда сумел прикрепить один из «жучков» к стене центрального коридора Нансии. Отсюда устройство могло улавливать все разговоры в каютах, хотя голоса искажались из-за расстояния и наложения друг на друга.

Альфа не могла сказать, почему инстинкт толкнул ее подсадить «жучок»; ей просто показалось, что слишком много сетевых переговоров велось вокруг этого корабля и его пилота, а значит, они могут оказаться куда более важными персонами, чем можно решить с первого взгляда. Как назло, поток данных, приходящий по Сети из Центра, был запечатан кодом, который Альфа еще не сумела взломать, так что «жучок» был ее единственным источником информации.

Однако он оказался весьма полезен. Альфа не могла на себя нахвалиться за то, что поместила дорогостоящее устройство именно там, где необходимо. Постукивая пальцами по контрольной панели своего рабочего пульта, Альфа мысленно проверяла, что именно она сделала на данный момент и какие шаги предприняла, чтобы противостоять опасности. Ритм, выбиваемый ее пальцами, повторялся на экране в виде сплетения цветных линий, обрывающихся и меняющихся местами в гипнотическом танце.

Первым сюрпризом оказался голос Фассы дель Пармы. Оценив драматизм, который Фасса вложила в мольбы, обращенные к своему тюремщику, Альфа не слишком удивилась, когда пленница быстро сломалась и начала выкладывать все, что знала о своих соперниках. Альфа всегда предполагала, что девчонка дель Парма не наделена характером истинно делового человека. Слишком эмоциональна. Плачет во сне, наяву злорадствует над своими жертвами. Реального успеха могут добиться такие люди, как сама Альфа или Полион, – хладнокровные, безжалостные, стоящие выше переживаний, выше торжества или страха, всегда сосредоточенные только на желанной цели.

К счастью, Фасса знала не много, она всегда была слишком тупа, чтобы думать не только о своих личных заботах. Альфа могла бы побиться об заклад, что эта маленькая плакса не додумалась составить досье на своих соперников и собирать данные, которые при случае можно выгодно продать. Все, что Фасса знала, – это слухи, домыслы и рассказы с ежегодных встреч. Блэйз был жесток к туземцам, Альфа разработала незаконный препарат, Дарнел проявлял полную неэтичность при захвате чужих компаний.

Ничего, кроме слухов! Без твердых улик, подкрепляющих эти россказни, Центр никогда не выдвинет обвинений, там сидят слишком умные люди, чтобы даже попытаться провернуть подобное. Альфа ухмыльнулась и хлопнула ладонью по панели, превратив компьютерную базу данных в беспорядочную смесь медицинского жаргона и дурацких символов, пересыпанную предложениями, наугад взятыми из учетных карт пациентов. Альфа подготовила эту программу несколько лет назад, на случай как раз такой компьютерной атаки, которую Фористер предпринял против нее сейчас. И, судя по обрывкам разговора между ним и Нансией, программа сработала. Ничего, пусть тратят время и силы на расшифровку кода, не имеющего никакого смысла.

А пока они работали, Альфа предприняла меры в отношении самой существенной улики, на которую им указала Фасса дель Парма. Пальцы доктора задвигались быстрее, потом она снова хлопнула по панели, переводя компьютер в режим приема голосовых команд.

– Пришлите Байнеса и Мосса в мой кабинет… нет, в тестовую палату номер четыре, – произнесла она.

Байнеса вполне можно на некоторое время отвлечь от присмотра за «мускулом»: Калеб слишком слаб, чтобы что-либо предпринять, к тому же за ним через коммуникационную клипсу следил его корабль.

Альфа не думала, что в ее кабинете есть «жучки», однако абсолютно уверенной она могла быть только в отношении тестовой палаты 4, представлявшей собой сверкающее пермасплавом помещение без малейшей щели в стенах, без какой бы то ни было мебели, кроме металлических скамей и стола. Альфа финансировала сооружение этой палаты на доход, полученный от первой нелегальной продажи седуктрона. Официально указывалось, что палата предназначена для проведения экспериментов с биоактивными веществами; чрезвычайная простота дизайна требовалась для того, чтобы по завершении опыта помещение можно было полностью стерилизовать.

И для данных целей эта палата служила тоже неплохо. А подрядчик, который установил сеть электронных импульсных устройств под пермасплавовой оболочкой, сделав помещение непроницаемым для любого внешнего мониторинга, умер от передозировки «блажена» вскоре после завершения строительства. Альфа качала головой и вздыхала, что никогда бы не заподозрила этого человека в наркомании. Тайна комнаты была сохранена.

Байнес и Мосс на самом деле были наркоманами. Альфа «излечила» их от тяги к «блажену», нашла им работу в клинике, а потом объяснила им, что зависимость от «блажена» просто вытеснена куда более серьезным препаратом, разновидностью седуктрона с очень нехорошим побочным эффектом: если жертву лишить регулярной дозы этого лекарства, неизбежен полный отказ нервной системы. Альфа экспериментировала со слабоактивной формой седуктрона, которая создала бы постоянный рынок сбыта препарата среди тех, кто хоть раз попробовал этот наркотик, но получившийся в результате опытов седуктрон-Б4 оказался излишне эффективным. Альфа даже побоялась выпускать его на черный рынок. Однако он был чрезвычайно полезным для создания преданных слуг. Потребовались всего лишь одна или две тщательно спланированные по времени задержки с дозой – и Байнес с Моссом уверились в том, что их единственная надежда на жизнь заключается в абсолютной верности по отношению к Альфе. Она тщательно выбирала свои орудия: оба ассистента были достаточно опытны в медицине, чтобы оказаться ценными помощниками, но слишком тупы, чтобы воспроизвести цикл создания седуктрона. Если Альфа умрет или будет арестована, Байнес и Мосс умрут тоже: неотвратимо, медленно и мучительно.

Альфа, как обычно, почувствовала молчаливое удовлетворение при виде людей, для которых ее жизнь была – в самом буквальном смысле – так же ценна, как их собственная. «И как бы эта маленькая плакса Фасса ни использовала свою сексапильность, ни один из страдающих по ней мужчин не будет заботиться о ее жизни так, как эти двое заботятся о моей». Доктор бинт Эзра-Фонг отдавала указания быстро и четко, ожидая немедленного повиновения. Пациент, значащийся в списках Саммерлендской клиники как Вариан Александер, должен быть переведен в бесплатное крыло больницы немедленно. Там как раз есть пустая койка – в отделении номер шесть, куда помещали алкоголиков и «блаженных», пытающихся излечиться от пагубных пристрастий; в данный момент пациент хорошо впишется в эту компанию.

– Простите, доктор, но вы уверены… – начал было Байнес.

– Он вполне выдержит это перемещение, – заявила Альфа.

– Да, но…

– Я думала, что приказ достаточно прост даже для ваших одурманенных мозгов!

– Так он не за Александера беспокоится, доктор, – вмешался более быстро соображающий Мосс. – Это из-за той старухи-полукиборга из шестого отделения, Квалии Бентон. Она, понимаете, задает много вопросов. Слишком много.

Альфа побарабанила пальцами по пермасплавовому столу. Бентон. Квалия Бентон. Ах да. Интересный случай. Алкоголичка, ветеран Капеллианских войн, слишком ослабевшая от пьянства – и физически, и умственно, – чтобы поддерживать в порядке протезированные конечности и внутренние органы. Все