Сезон костей. Бледная греза - Саманта Шеннон

почти ленивым жестом созвал арсенал и направил его на Метьярд. – Кто поручится, что наш полтергейст действительно Сара Метьярд? Не удивлюсь, если Дидьен ошибся.

– Конечно Метьярд. Кто же еще? – обморочным голосом произнес Ник. – Кто, кроме нее, станет преследовать Энн Нейлор?

Разумеется, это она. Женщина, замучившая и заморившая девочку до смерти. Убийца, которая недрогнувшей рукой расчленила труп и выбросила останки в канализацию. Кто еще способен на такое?

Мысли плавно перескочили к свидетельским показаниям из архива. Кого звали перепуганные девочки, обнаружив бездыханную Энн?

Мисс Салли! Мисс Салли! Нэнни не шевелится!

Они взывали не к старшей Метьярд, а к ее дочери, тоже Саре. Именно ей принадлежала фраза «Сейчас я ее расшевелю!».

Салли.

Салли, жертва родной матери, избивавшая девочек, находившихся у них в услужении, и сама регулярно получавшая побои. Салли, которая в конце концов сбежала из дома, где погибла Энн.

Салли, чей длинный язык погубил их обеих – и мать, и дочь.

Все кусочки пазла встали на место.

«Я ее расшевелю!» – пригрозила Салли.

Однако сколько она ни пинала, ни трясла, ни осыпала ругательствами труп бедняжки, Энн не шелохнулась. И эта неподвижность приводила Салли в бешенство.

Я ее расшевелю. Расшевелю.

Вот зачем она вернулась – расшевелить Энн. Заставить ее двигаться и навсегда лишить покоя.

– Метьярд было две, – дрожащими губами проговорила я. – Это не мать, а дочь.

Ник моментально сообразил, о чем речь.

– Но ведь ее тоже звали Сарой, – растерянно пробормотала Элиза. – Салли – это лишь прозвище.

– У нее есть и второе имя, – вклинился Джексон. – В документах где-то указано.

– Ну конечно! Второе имя! – взвизгнула Элиза и, распустив арсенал, помчалась в берлогу. – Хочу глянуть в свидетельство о смерти. Я быстро…

– Поспеши. – Бледный как полотно Ник обливался потом.

Привкус металла во рту нарастал. Голова раскалывалась от боли. Однако в какой-то момент у меня открылось второе дыхание. Теперь я не сомневалась, что справлюсь, выстою.

Казалось, минула целая вечность (хотя на самом деле прошло лишь несколько секунд), прежде из окна донесся крик:

– Морган! Сара Морган Метьярд!

Джексон не мешкая принялся за работу. Укрощение призрака уже близилось к концу, когда я рухнула на колени, корчась от боли. Эфир сотряс новый безмолвный вопль.

А мгновение спустя полтергейст затих. Метьярд парила между нами, кроткая и неподвижная.

Во дворе воцарилась тишина. Странное ощущение: как будто после длительного нахождения под водой ты вдруг выныриваешь на поверхность. Напряжение в спине и плечах схлынуло, я повалилась на тропинку, дрожа всем телом. Энн Нейлор подплыла ко мне и застыла в опасной близости, почти касаясь лица. Даже волоски на руках встали дыбом.

– Отныне она не причинит тебе вреда, – выдавила я еле слышно. – Обещаю.

Приглушенная вспышка эфира. Энн дотронулась до моей ауры, отчего по коже пробежал мороз, и упорхнула прочь.

– Джексон, не вздумай ее укрощать, – предостерегла Элиза. – Потеряешь слишком много крови.

– Спасибо, – последовал краткий ответ.

Ник опустился рядом на корточки и привлек меня к себе. В глаза словно насыпали песка, челюсть свело судорогой, обзор сузился почти вдвое, однако я сумела разглядеть алые капли на плитке под ногами у Джекса, багровые потоки у него на руке. Главарь мимов вытер лезвие ножа шелковым платком.

– Готово, – объявил он, не отрывая взгляда от смирного фантома. – Метьярд у нас в кармане. Правда, не совсем та Метьярд, но тоже неплохо.

– Мария аннулирует сделку, – прохрипела я. – Ей нужна Сара, а не Салли. Значит, Энн нам не видать.

– Да, это не мать, а дочь. – Джексон бесстрастно кивнул и поманил призрак к себе. – Однако мы с Марией давние друзья, как-нибудь договоримся. Ну, а если нет… уверен, свою долю мы получим, не мытьем, так катаньем.

Салли последовала за нами в берлогу. Я была опустошена, раздавлена осознанием того, что не оправдала возложенных на меня надежд. Зато Энн Нейлор обрела заслуженный покой. Надеюсь, теперь, когда ее враг повержен, она перестанет кричать. Хоть какая-то победа.

Впрочем, не та, на которую рассчитывал Джексон Холл.

* * *

В берлоге все сразу вошло в привычную колею. Я умылась, сменила заляпанную кровью блузку. Джексон попросил сварить ему черный кофе и заняться арендной платой. Я безропотно посеменила в кабинет, но не успела сесть в кресло, как веки налились свинцом. Голова упала на столешницу, и все погрузилось во мрак.

* * *

Очнулась я за полночь, уже в своей комнате. В открытое окно влетел мотылек и запорхал в лунном свете.

Я попыталась сесть и с глухим стоном повалилась обратно. Голова раскалывалась. Интересно, когда я успела лечь? Выполнила ли поручение Джексона? Я перевернулась набок, стараясь собраться с мыслями. По коже забегали мурашки.

Сообразив, что произошло, я по уши накрылась простыней. Пейдж Махоуни облажалась. Завтра меня уволят. Полное фиаско, дошло до смешного: сначала завалила задание, а потом вырубилась в разгар работы. В принципе, можно прямо сейчас собирать чемоданы и уносить ноги, дабы не подвергаться лишним унижениям.

В коридоре вспыхнул свет. Я не шелохнулась под простыней. Скрипнули пружины, кто-то присел на край кровати.

– Пейдж, ты не спишь?

– Сколько времени?

– Час ночи. – Элиза толкнула меня в бок. – Я приготовила чай. От стычек с полтергейстами у меня мороз по коже.

Я высунула голову. Элиза не удосужилась одеться, только набросила поверх ночной рубашки кардиган, на лице ни грамма косметики. Она протянула мне дымящуюся чашку.

– Ты хоть поспала? – спросила я.

– Нет, возилась с документами. – Заметив мое смущение, Муза тронула меня за плечо. – Зато Джексон дрыхнет без задних ног. Мы с Ником ограничились арсеналами, а вот вы использовали свой дар. По сути, часть себя. Такова доля ясновидцев. Как говорят в Синдикате: эфир одной рукой дает, а второй забирает.

Выходит, Джексона тоже подкосила стычка с полтергейстом. Хоть какое-то утешение.

Элиза достала из кармана серебряную коробочку для пилюль и протянула мне капсулу:

– Прими. Ник сказал, у тебя мигрень.

– Джексон меня уволит? – прошептала я.

Ответа не последовало. Элиза либо не расслышала, либо притворилась глухой и с преувеличенным интересом занялась моей щекой, пострадавшей от удара Ряхи.

– Да уж, синяк будет здоровенный. Ну, и горло какое-то время поболит.

– Элиза!

– Позже потолкуем. Ты проспала почти сутки, пора уже подкрепиться. Настало время отвести тебя к Чэтлину, у него лучшая стряпня в Лондоне.

– Прямо сейчас?

– Заведение круглосуточное. Поговаривают, хозяин никогда не спит и никого не подпускает к плите.

Я потянулась за одеждой, но Элиза пресекла мой порыв:

– Не заморачивайся. Я туда бегаю в домашних тапочках.

К горлу подкатил ком. Элиза с Ником частенько ужинали вместе,