Последний выживший самурай. Том 2 - Сёго Имамура

– Чудовище!

Мужчина выпустил сразу две стрелы, которые неслись на Букоцу с разных сторон. Не увернуться. Уйти влево – значит принять смерть от второй стрелы, вправо – пасть от клинка Дзинроку.

– Великолепно. – Букоцу расплылся в довольной улыбке и, трясясь от предвкушения, изогнулся, подставив под стрелу левое плечо, а затем рубанул Дзинроку. Ему впервые удалось его ранить. – Вот, значит, как.

Он вытащил стрелу из плеча и усмехнулся.

По станции разнеслись крики, что идёт патруль. Вскоре послышался и свисток. Воспользовавшись короткой заминкой, Букоцу развернулся и бросился бежать.

Он нашёл способ убить Дзинроку, пусть и непростой. Но сейчас, когда тут ещё и лучник, было рискованно сражаться сразу с двумя. Лучше отступить, а потом убить его в каком-нибудь другом месте.

Дзинроку не стал догонять Букоцу: не желая сталкиваться с полицией, он и сам бросился бежать. Лучник же будто испарился, но стрелы всё ещё продолжали лететь с крыши. Букоцу, кувыркаясь и снова переходя на бег, нырнул вперёд.

Пожилой мужчина, который толкнул девушку, бежал прямо перед ним, смешно размахивая руками.

– Какие тут все забавные! – Букоцу хрипло рассмеялся, разрубил спину мужчины и помчался на запад, стремительно и быстро, прочь из Тирю, погружённого в водоворот криков.

2

Ироха пробиралась по склону вниз сквозь тёмный, мрачный лес. Как только они выйдут на дорогу, до Тирю будет рукой подать.

Интересно, живы ли Сюдзиро и Сикура? Ирохе до сих пор не удалось уловить ни единого их звука. Она надеялась, что с братьями всё в порядке и они уже спешат в Тирю. В любом случае все участники кодоку должны пройти через эту точку, чтобы подсчитать очки и последовать дальше.

Сансукэ остался в лесу, чтобы разобраться с Гэнто-саем. Вероятно, если он посчитает, что выиграл им достаточно времени, то подумает об отступлении. И тогда новой встречи в Тирю не избежать – старику тоже нужно отметиться.

«И тогда уж будем биться вчетвером», – подумала Ироха.

Сикура говорил, что даже так Гэнто-сая не одолеть. Но у них нет другого выхода, раз даже двое сильнейших братьев не смогли с ним справиться.

«О чём вообще Дзинроку думал?» – Ироха недовольно покачала головой, вспомнив брата.

Всех остальных она до сих называла детскими прозвищами или ласково – братишками, но только Дзинроку удостоился полного имени. Случилось это отнюдь не из-за неприязни, а из-за его дурного характера: с самого детства он без умолку болтал и шутил невпопад, а ещё был самым вспыльчивым среди учеников. Хоть он был и старше сестры, но ей всегда казалось, что всё наоборот.

На самом деле, никто из них не знал своего возраста, а старшинство определялось только по времени их появления в хижине на Кураме. Поэтому Дзинроку запросто мог быть ровесником Ситии, или того младше.

Ему самому, кажется, было неловко, и он попросил Ситию тоже называть его полным именем, так и повелось.

Связь между братьями и сестрой была чрезвычайно сильна. Когда Ироха увидела Дзинроку в Тэнрю-дзи, она разочаровалась и разозлилась, что именно этот из её братьев цепляется за битву за наследие. Однако она не была уверена, что он знает об остальных. Вероятнее, его привели сюда другие причины.

Дзинроку был единственным, кто не откликнулся на призыв Сансукэ. Было ли это из-за того, что он не хотел сражаться с братьями или же его отвлекла другая цель, а может, он просто-напросто не заметил послание – уже неважно.

Если бы Дзинроку к ним присоединился, впятером шансов одолеть Гэнто-сая было бы больше.

– Сейчас.

Футаба остановилась и обернулась. В глубине чащи раздался громкий хрип, похожий на предсмертный. В царившей вокруг тишине его мог услышать и обычный человек.

– Олень, наверное.

Неужели Сансукэ использовал зверя в битве с Гэнто-саем? Одной из заповедей Кёхати-рю было использовать в бою всё, что тебя окружает.

– Но…

– Молчи. Как ты ему поможешь? – огрызнулась Ироха.

Футаба раздражала её, но не из-за своего возраста, и даже не из-за того, что была девочкой.

Когда Ироха спустилась с гор, она была немногим младше Футабы, и тогда же ей открылась простая истина: мир полон глупцов, которые смотрят на тебя свысока лишь потому, что ты женщина. Большинство из них она могла бы запросто превратить в кучу окровавленного мяса – будь у неё такое желание. Но, с другой стороны, лишь немногие женщины пытались что-либо изменить в своем положении. Футаба не была одной из них: у неё не было и тени силы, чтобы повлиять на что бы то ни было.

– Может, позовем Сюдзиро-сан и…

– Только полная дура полагается на других, – с презрением перебила её Ироха.

Интересно, почему девчонка решила участвовать в кодоку? Нет, конечно, никто не знал правил до начала игры. Но только полный глупец полагает, что сто тысяч иен можно получить без особого труда.

И почему Сюдзиро вдруг спас её? В обычное время это можно было бы понять. Но во время кодоку? Ироха считала, что девчонка не стоит того, чтобы защищать её, сознательно подвергая себя опасности.

– Я не буду повторять, слушай внимательно. Полагаться нужно только на себя, – Ироха грозно посмотрела на Футабу исподлобья.

Девочка поджала губы, и они уже молча продолжили спускаться по склону.

Зачем она таскается с этой соплячкой? Нет, не потому, что попросил Сюдзиро. Просто так получилось. Она бы могла бросить Футабу и спастись, но выбрала идти вместе с ней. Её злило, что она поступила точно так же, как старший брат.

– Сюда.

Ироха повернула. Она чувствовала, как Рокудзон, унаследованный от Сансукэ, понемногу становился частью её тела: теперь она различала не только крики зверей и насекомых, но даже их дыхание и шелест крыльев. И направление она сменила из-за оглушительной тишины – полного отсутствия звуков жизни. Дальше, похоже, был обрыв.

– Чего?!

Ироха остановилась. Футаба застыла в недоумении: она ничего не услышала. Неудивительно, слова, произнесённые так далеко, без Рокудзона не различить.

– Что-то случилось?

– Тс-с-с!

Выдохнув, Ироха сосредоточилась, чуть прислушиваясь. Она надеялась услышать хотя бы ещё одно слово, но доносились лишь звуки леса.

– Пошли.

– Что-то случилось?

– Ничего. Пошли, – Ироха изо всех сил пыталась подавить дрожь в голосе.

Она слышала всё, что случилось с Сансукэ. Когда он передавал сестре Рокудзон, вероятно, он думал и о таком исходе. Поэтому он и дал им с Футабой уйти.

Ироха не знала, как её брат пережил Реставрацию: они не виделись больше десяти лет, а их встреча длилась меньше часа. Однако воспоминания о нём – его лицо, их беседы, беззаботные дни, проведённые в хижине на горе Курама, – всплывали в её