Время бить первым - Дмитрий Валерьевич Иванов

вот и Власов объявился. Лада — шустрик, как всегда, — первая у порога и, конечно, открывает, опять не спросив, кто там. Это меня, честно говоря, уже напрягает. Выскажу потом мамашке.

Здороваемся и заново знакомимся с Мариной. Ей почти тридцать. В разводе. Бывший муж — чеченец. Жили они в Грозном ещё с тех времён, когда её отец был там первым секретарём КПСС. В Москве девушка — вот не могу её женщиной назвать — живёт всего второй месяц.

Лада пока в садик не ходит, а в школу — рано, ещё семи нет. Марина, стало быть, домохозяйка. И, надо признать, неплохая. Печенье — как я угадал ещё в прихожей по запаху — изумительное. Рука сама тянется ко второму. Интересно, дадут с собой кулёк? Вряд ли.

— Идём на кухню, пусть девочки мультики смотрят, — командует Власов, и Марина послушно присоединяется к дочке.

Обсуждаем мимоходом разные вопросы. Один из самых острых — а чего там Ельцин и Ко задумали?

— На съезде будет дискуссия об отмене шестой статьи Конституции — о руководящей роли КПСС, — говорю я. — Мало того — наш МГД… к митингам в поддержку отмены призывать будет, перед вторым съездом.

Никто, понятно, со мной такими планами не делился — просто помню из прошлой жизни.

— Точно? Не попутал? — напрягся Власов.

— Как можно? — говорю я и отодвигаю от себя тарелку с печеньем: съел уже неприлично много для гостя. А в семье, между прочим, ребёнок.Хотя печенье — огонь. И корица, и мёд, и что-то ещё там намешано… А я с утра ничего не ел. Положить парочку в карман, что ли? А, к чёрту. Наглеть — так наглеть.

— И кто там самый активный? — продолжает Власов. — И когда у нас второй съезд?

Мой мелкий грабёж он, конечно, заметил и даже поощрительно улыбнулся. Но во взгляде ясно читалось: мол, с кем я вообще серьёзные разговоры веду… пацан пацаном.

— Сахаров. Уже на ладан дышит, а всё туда же… А начнётся второй съезд двенадцатого декабря. Какая тут, к чёрту, работа и учёба, — ворчу я.

— Кстати, по поводу и того, и другого… — Власов помялся. — Слушай, что я от тебя хотел…

И шеф пояснил. Оказалось, самую малость ему надо. Марина недавно перевелась на физкультурный — и за ней, значит, надо, как он выразился, «приглядеть».Интересно, «приглядеть» в его понимании — это как? И слово-то какое-то… растяжимое. От «проводить до метро» до «отвечаешь головой».

У меня у самого времени — кот наплакал, да и в институте бываю редко. Хотя если спорт брошу, как планирую, придётся чаще заезжать: отношение к действующему спортсмену и к бывшему — разное, поблажек сразу станет меньше.

— Но я ж на тренерском… А она — на «международных отношений», у нас и корпуса-то разные… — говорю я неуверенно.

— «Международных связей», так правильно, — поправляет Александр Владимирович. — А не хочешь сам туда перевестись? Тренерить — дело, конечно, нужное…, но не твоё.

— Туда?.. Блин, да я и так там половину долгов не досдал, из тех, что должен был при переводе из Красноярска!

— Ну вот и будешь досдавать, но уже другие предметы! Там кафедра для тебя подходящая — идеологической и страноведческой подготовки кадров для международной деятельности. По факту — международное спортивное движение, МОК, внешняя политика СССР…

— Марксистско-ленинская подготовка там, небось, тоже есть, — размышляю вслух. — Хотя… в принципе я не против. А что по работе-то? Там вроде всё в порядке.

— Тут Фалин записочку в Политбюро подал — по теме последних событий, — говорит Власов, хмурясь. — По памяти цитирую: «в кризисе — послевоенный порядок, нами насаждённый. В кризисе — вся система отношений в социалистическом содружестве. Нужно быть готовым к взрыву, хотя не совсем ясно, где рванёт вначале». Но меня интересует конкретно Венгрия пока.

— Я с ним согласен. Уже рвануло. А Венгрия, считай, из соцлагеря вышла. Польша — тоже. Что будет в остальных странах… да то же самое, уверен. Всё как по домино пойдёт, — пророчествую я.

— Венгрия… видишь ли… — тянет Власов. — Тут «сам» их выбор поддержал.

— Читал, ага… протокол наш, — киваю. — Номер не помню, вроде сто шестьдесят шестой… Там формулировка была что-то вроде: «Венгрия демонстрирует пример управляемого перехода — и это предпочтительнее взрыва». Ну раз решили так — значит, решили.

— Ты смотри… и цифры запомнил, — хмыкнул Власов с одобрением. — Что, в самом деле вгрызаешься в работу?

— Так вот, к тебе ещё одно поручение, — продолжил он уже деловым тоном. — Горбачёв на днях летит в Италию. Среди прочего будет заявление о роспуске ВСРП. Там же, в Италии, будет и Немет — венгерский этот… реформатор. Михаил Сергеевич с ним встретится.

Он сделал паузу, давая мне понять, что дальше будет важно.

— Записка от вашего отдела ещё не пришла. Ты глянь, какие варианты ваш сектор рассматривал. Они сейчас у твоего шефа лежат… Не у Фалина, а у твоего непосредственного руководителя, — уточнил он. — На утверждении были.

— Как я гляну? А чего не запросить официально? — искренне удивляюсь я.

— Потому что я хочу знать раньше, — спокойно сказал Власов. — И чтобы об этом никто не знал. Ты посмотри… может, критика какая была, споры.Он усмехается. — Толя, кто ж, скажи, на себя компромат начальству понесёт? Ты бы стал? Хотя… — машет он рукой. — Не отвечай. Ты там человек новый. Получится — значит, получится. А по переводу я всё уладил. Иди в ректорат сразу, лучше сегодня. Не тяни.

— Кстати, Сахаров и правда так плох? — спрашивает он напоследок.

Власов, видимо, хорошо помнил уроки Штирлица о том, что запоминается последнее. Вот только зачем он спрашивал, хочу ли я на международные связи, если всё уже решено?

Когда мне нужно было из Красноярска переводиться, я сам к ректору ходил. А тут — за меня «всё уладили».

Еду на работу, озадаченный новыми поручениями. Лада, кстати, быстро смекнула мою полезность по части запретных для неё лакомств и при прощании настойчиво выспрашивала, когда я приду в следующий раз.

— Надо же, как ты ей понравился, — удивилась Марина. — Толя, заходи