Его странное сиятельство. Голоса под кожей - Андрей Евгеньевич Фролов

женщине еще концы с концами сводить?! – она даже руки заломила, но с умеренной театральностью, которую Протасов весьма оценил. – Я ж ведь честно выжидала, сколько сил хватало. Но как осенью цены на инстанты подняли, так уж терпеть сил не осталось! Посудите сами, Ильюша, до десяти копеек за инстант брать стали. А это, на секундочку, уже два кило муки! Ну тут я двум студентикам и…

Харитонов поднял раскрытую ладонь, загрубевшую и неприлично загорелую.

– Людмила Степановна, – спокойно пояснил он, – отмечу заново, что мы здесь вовсе не для того, чтобы нападать на вашу предпринимательскую жилку. Сдали и сдали.

В глазах женщины снова мелькнуло недоверие:

– А чего тогда?

Этого вопроса Илья ждал еще на лестничной клетке.

– Юрий Маркович послал справиться о его личных вещах, – пояснил он и сделал легкий жест в сторону коридора. – Я убежден, что вы, как порядочная женщина, сохранили все в целости. И если пожитки снесены на платный склад, я уполномочен покрыть все необходимые расхо…

– Кофий желаете? – вдруг перебила Людмила Степановна.

Не дожидаясь ответа, закрутилась по кухонке, открыла шкаф.

– Нет, благодарю, – натянуто улыбнулся Харитонов, – давайте лучше к делу…

– А я выпью, – столь же неожиданно для него ввернул граф. – Так что благодарствую, с удовольствием!

Дочерна изжаренный солнцем компаньон одарил Протасова долгим, но ничего не выражающим взглядом, который, впрочем, тот предпочел не встречать.

Хозяйка квартиры зазвенела посудой, наполнила чайник из кувшина, бросила порошок, чиркнула спичкой и зажгла керосинку. Теперь она находилась к мужчинам спиной, и Илье не очень понравилось, как напряглись ее плечи под драной маскировочной шалью.

– Так все же… – вежливо продолжил он, – Людмила Степановна, что сталось с вещами моего товарища?

Она ответила, не оборачиваясь. Протирала чашки с лишней суетливостью, с места на место переставляла блюдца и пиалу с колотым сахаром.

– Ох, Ильюша, вы ж меня поймите!

В тон женщины снова вернулась старательно выверенная тоска.

– Я же по вам вижу, что люди вы порядочные. Хорошие, может, даже происхождения благородного. Но имею ли я право распоряжаться вещами своего доброго жильца без веских на то причин? Вы не подумайте, что я вас подозреваю в чем-то, но времена-то нынче какие?! Непростые времена! Каждый то и дело норовит кусок урвать. Да без принципов, да без оглядки на суд небесный, коий давно уж под научным вопросом…

Илья сменил позу, и Андрей догадался, что подобной тирады тот тоже ждал.

– К сожалению, Юрий Маркович не снабдил меня соответствующими юридическими документами, но…

– Вот! – по-прежнему не оборачиваясь, Людмила Степановна вскинула руку и потрясла в потолок указательным пальцем. – Видите, Ильюша! А потом вернется Юрий Маркович, да и спросит с меня. И что ему ответить? Как в глаза смотреть, как оправдываться?

Харитонов вдруг зажмурился и потер висок.

Граф с пониманием вздохнул, вынул из внутреннего кармана компактную серебряную флягу, протянул. Илья благодарно кивнул, но легко помотал головой в отказе.

– Прошу меня извинить, Людмила Степановна, но я не окончил… – добавил он, стараясь говорить с прежним спокойствием. – Я в любой момент способен доказать, что мы не проходимцы. И получили от Юрия Марковича полнейший спектр инструкций на этот счет.

Кофе вскипел, и хозяйка спешно сняла его с огня. Поохала, разливая по чашкам, но все так и не оборачиваясь к гостям.

– Ох, господа вы мои, – затянула она, – к сожалению, вынуждена…

– В спальне над кроватью висела тканая картина, на которой были изображены три оленя, – отчеканил Харитонов, на этот раз не позволив ей закончить фразу. Продолжил ровно, но с нажимом на конец каждого предложения. – На книжной полке слева от стола стояли «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский», «Ревизор» с финальными правками автора от сорок второго года, несколько журналов «Стрекоза» и «Искусство войны».

Людмила Степановна медленно поставила кофейник на жаропрочное керамическое кольцо. Теперь она слушала неподвижно.

– Одежда хранилась в двух аборитовых чемоданах, которые неразобранными стояли в шкафу, могу перечислить до количества пар исподнего, – сказал Илья, чуть прищурившись и растирая висок. – Еще два чемодана стояли в кабинете. В них можно было найти немного столового серебра и прочей кухонной утвари, не столь ценной. В основном отделении секретера имелась жестяная коробка из-под печенья, в которой, помимо портсигара, можно было обнаружить старый якутский нож с деревянной ручкой и латунные запонки, одна из которых была сломана. И еще фотографии. Набор открыток с портретами барышень, если точнее. Весьма, скажем так, фривольного содержания.

Женщина оставалась неподвижной. Довольно долго, не меньше минуты.

И когда Протасов уже был готов подняться и узнать, все ли с ней в порядке, она словно ожила. Составила чашки на поднос, повернулась, в шаг достигла стола и принялась расставлять.

– Спасибо, Ильюша, – кивнула она, при этом не глядя на визитеров. Теперь к тоске в голосе добавилось что-то еще. Что-то скорбное… – Вижу, вы определенным образом не жулики, и Юрий Маркович вам все прекрасно расписал.

– Это верно, – кивнул Илья, даже не взглянув на поставленную перед ним чашку. – Тогда могли бы вы сообщить нам адрес складов, на которые…

Теперь перебили его, причем довольно ловко срезав на полуслове.

– Но вам придется еще сильнее огорчить Юрия Марковича, – вздохнула хозяйка. – И я от всей бессмертной души надеюсь, что дурные вести не усугубят его хвори…

Скулы Харитонова окаменели, желваки задвигались.

Андрей, наблюдавший за картиной с легкомысленным интересом, не уставал стрелять глазами на участников разговора. Он мелкими глотками попивал кофе, в который успел-таки плеснуть из фляги.

Женщина, умеющая недурственно притворяться старухой, придвинула табурет и села. Выискала под шалью картонную коробку папирос, приглашающе положила рядом с сахаром, прикурила от спички. На табак Илья тоже не взглянул, а вот Протасов взял с благодарным кивком и тоже воспользовался спичками.

– Дело плохое, скрывать не буду, – наконец заговорила Людмила Степановна, пряча лицо за папиросным дымом. – Когда понятно стало, что комнаты на пересдачу пора готовить, я вещи-то, как вы и упомянули, к складу готовить стала. Зи' нки – снохи моей второй – пасынок фурманом трудится, ну я и упросила его до хранилищ на Подмостной свезти. Пока я-то в комнатах прибиралась, Лешка-то вещи вниз подтаскивал, да на телеге своей крепил. А как с последним чемоданом спустился, так ему леворьвером в лицо-то и ткнули…

Она замолчала, словно больше никаких объяснений и не требовалось.

Возможно, так оно и было, но Протасов выпустил дым в приоткрытую форточку и поинтересовался с самым легким видом:

– Неужто ограбили Лешку-то?

Людмила Степановна закивала, как китайский сувенир на удачу. Потрясла в сторону графа папиросой, будто так еще сильнее подтверждала правдивость его догадки.

– Прямо