Шеф-повар придорожной таверны III - Кирилл Игоревич Коваль

Маша улыбнулась, узнавая, и двинулась навстречу.

— Привет, Сайзен. Как хорошо, что ты предупредил о приезде! Благодаря этому картину увидели опытные воины, и я успела исправить ошибку с доспехами. Идём в зал, сейчас вынесем.

Мы вынесли холст, натянутый на деревянную рамку и закрытый простынёй, поставили его на стул у окна в зале, чтобы свет падал сбоку и раскрывал картину во всём её великолепии.

Сайзен немедленно подошёл и, сдёрнув ткань, замер, словно налетел на невидимую стену.

— Боги милосердные… — выдохнул он почти шёпотом. — Это… я?

Он медленно приблизился, не отрывая глаз от полотна. Там, в величественной позе, стоял он сам — в вычурных, сверкающих золотом и серебром доспехах, одна нога победно поставлена на голову поверженного дракона. Чудовище выглядело так живо, что казалось, вот-вот дёрнется в последней агонии.

— Льера… — Сайзен повернулся к Маше, и я увидел в его глазах настоящее восхищение. — Вы не просто художница. Вы словно богиня искусства! Я выгляжу… как герой из старых баллад. Как будто я действительно убил этого зверя. Я знаю, что этого не было, но, глядя на эту картину, мне проще поверить, что я позабыл это, чем в то, что это не я! А какие шикарные доспехи!

— Мы немного подкорректировали доспехи вместе с Ивером и Аселом, — скромно ответила Маша. — Чтобы они были не только красивыми, но и правдоподобными для боя.

— Правдоподобными? — Сайзен рассмеялся. — Да я теперь и сам готов поверить, что носил и сражаться в таком великолепии!

За рассматриванием картины мы не заметили, как в зал вышел Рейнар. Увидел картину — и тоже остановился как вкопанный.

— Ого… — протянул он, подходя ближе. — Она достойна места в галерее Повелителя! За сколько продаёте? Я покупаю!

— Прошу прощения, мы не знакомы, но эту картину покупаю я! — твёрдо, но вежливо отрезал Сайзен, оглядываясь на Рейнара.

Тот посмотрел на его лицо, на картину, снова на Сайзена… В глазах промелькнуло узнавание.

— Прошу прощения! Я не понял, что там изображены вы. Ваш герб… Трин Годоры, верно?

— Да… Прошу прощения, вы выглядите знакомо, но я вас не могу вспомнить…

— Рейнар. Не слышал, что у вас есть такие накопления, что вы можете позволить такую красоту.

Сайзен что-то хотел ответить, но Маша с лукавой улыбкой остановила его, коснувшись локтя, и с хитринкой спросила:

— А сколько, по-вашему, может стоить такая картина?

— Сложно сказать, я не специалист в живописи, — задумался Рейнар, беря кувшин со стола лиеров и наливая себе компот, показательно игнорируя меня. — Но не меньше трёх империалов, это точно.

— Я заплатил пять, и это не те деньги, чтобы о них говорить! — с возмущением, что его род могли заподозрить в таком бедственном положении, воскликнул Сайзен.

— Трёх золотых империалов, я имел в виду, — взметнув бровью, исправился Рейнар и с гордостью, бросив взгляд на Машу, продолжил: — Мой отец буквально перед моим отъездом купил несколько картин и за каждую платил золотом. И они были похуже этой. Правда, они были размером с эту стену и там были сотни людей изображены…

— Хм… ладно, буду иметь в виду их реальную стоимость, — задумавшись, произнесла Маша. — Будем считать, что Аселу и Асте я рисую со скидкой.

— Вы хотите сказать, что это нарисовали вы? — неверяще воскликнул Рейнар, поворачивая голову на картины на стене и на портрет на стуле. — Точно, дядя же говорил, что вы художница, но я и подумать не мог… рисунки совершенно отличаются… Льера, вы должны пообещать, что нарисуете и меня!

— Да легко, ты следующий после лиера Асела. А он — после тёти Аси. Ты.

— Я думаю, дядя Асел мне свою очередь уступит! — уверенно проговорил парень. — А сможешь нарисовать, чтобы совсем легендарно получилось? Чтобы сражение с драконом, вокруг пламя, ещё пара ящеров с неба бьют потоками огня…

— Да вообще без проблем. Могу ещё горящий замок на заднем фоне нарисовать, дракона подбитого из катапульты или как там она называется, которая такими большими стрелами стреляет?

Сайзен громко сглотнул и печально протянул:

— А что, так тоже можно было?

Это отчего-то вызвало приступ смеха у Маши.

— Ну, всё по пожеланиям клиента и под его кошелёк. Каждый элемент — плюс один империал. — Увидев вытягивающееся лицо Рейнара, добавила: — Маленький империал, серебряный. Такая картина, как у Сайзена, стоит пять малых империалов. Драконы, которые в движении, — ещё по империалу. Замок, если простой прорисовкой, в дыму, — бесплатно, но если надо будет детально, ещё один или два.

— Это запросто! — с облегчением произнёс лиер. — А то какой сюрприз для отца, если я на него деньги брать буду. Но рисунок шикарен! Я вот уже седьмой год учусь в школе при Храме, а таких правдоподобных — не видел. Мария, а ты долго такому училась?

— Да у меня тоже седьмой год в школе должен начаться осенью… Но рисованию учусь только пять. Хотя с детства рисую, но с учителем — пять лет.

Рейнар поперхнулся компотом. Поставил кубок и неверяще уставился на неё так, будто увидел привидение.

— Седьмой? Точно седьмой?

— Абсолютно точно, — улыбнулась Маша. — А что тебя так удивило?

Он ничего не ответил. Просто смотрел на неё долго, с каким-то новым, очень глубоким интересом. Я почувствовал, как внутри шевельнулось неприятное чувство. Чего он так на неё смотрит? Как будто она вдруг стала интереснее всех сокровищ столицы.

Поговорив немного с лиерами, Маша потянула меня за рукав.

— Вась, пошли в деревню. Надо рассказать людям про ярмарку. Завтра будут готовы десять мест, может, получится их уже с утра заполнить. И давай по пути к плотникам зайдём, скажем, чтобы ящик для транспортировки полотна сделали…

Мы вышли со двора и направились по знакомой тропинке, не рискнув жариться по дороге. Солнце уже перевалило полдень, но вне тени жарило как в печке. Маша шла быстро, я едва поспевал. Вот у кого бы такие же кроссовки заказать, чтобы сшили?

— Давай пойдём не ко всем, а к тем, кто точно умеет что-то делать, что в дороге пригодится, — задумалась Маша и уточнила: — Умеет делать в количествах, чтобы это продавать можно было.

— Есть такие. А кого