Шеф-повар придорожной таверны III - Кирилл Игоревич Коваль

утром было больше тени. Но они заполнились за полчаса. А народ всё шёл. Места явно не хватало. Маша между своими делами на кухне выскочила на крыльцо, оглядела толпу и присвистнула.

— А я думала, человек восемь, ну десять придут. — Она почесала затылок. — Давай пока рассадим на доски. И прилавки сделаем общими — два-три человека за одним.

Мы с Яником побыстрому утащили у плотников, которые через минуту присоединились к нам, сухие доски и положили их на чурбаки — получились длинные лавки. Перед ними поставили такую же конструкцию, только повыше. «Торговцы», не дожидаясь приглашения, начали раскладывать товар. К слову сказать, сапожник пришёл первым, даже дочку Смиры обогнал.

К восьми утра, когда солнце поднялось выше, во дворе собралось уже под три десятка торговцев. Места хватило только самым первым. Остальные устроились кто где — на траве, на брёвнах, прямо на земле, расстелив мешковину. Маша металась между ними и кухней, помогая разместиться, давать объяснения и советы.

Когда из таверны начали выходить гости, они с удивлением оглядывали импровизированный рынок, но большинство проходили мимо, лишь замедляясь. Лишь один, коренастый мужик с рыжей бородой, купил у Грана пару сандалий — старые развалились, а идти ещё день, да и там работать…

— Сколько? — спросил он, примеряя.

— Девяносто медяков, — ответил сапожник, бросив быстрый взгляд на Машу. Не послушал её, завысил лишь вдвое. Даже меньше.

— Дорого, — скривился шахтёр. — В Городе можно было сапоги за эти деньги взять.

— Это что за сапоги будут? — изумлённо вскинул на него глаза Гран. — До первого шага? На поясе для красоты носить?

Мужик посопел, покряхтел, но отдал деньги. Гран спрятал монеты в кисет и довольно кивнул, отдавая товар.

Я подошёл к Млату, который вместе с отцом выставил небольшой ящик с ножами, застёжками и парой топоров. Кавнат беседовал с нашим кузнецом, оглядывая толпу, а его сын оживлённо рассказывал про каждую вещь, светясь как новый медяк.

— А этот нож — только для разделки мяса, а в дорогу лучше вот этот. А тут застёжки для плащей, — тараторил Млат.

— Да что-то она совсем уж грубая.

— Так и стоит всего сорок монет! — тоже лишь немного увеличив цену, мгновенно нашёлся приятель.

— Двадцать давай!

— Не могу, и так мало назвал, вы у меня первый покупатель, — к моему изумлению, Млат ловко ввернул фразочки Маши, которыми она учила их подавальческому делу. — Поэтому и скидка большая. Но давайте тридцать восемь!

— У, как ты… ладно, тридцать пять — и беру!

— Ладно… тридцать семь — и продаю!

— Тридцать пять — крайняя цена! И так на десять дороже, чем в городе!

Получив первые деньги, Млат аж подпрыгнул от радости.

— Папа сказал, с первой продажи себе оставить, кроме медяка для льеры! — тут же пояснил мне.

Похвалив друга, я вернулся в таверну, где подменил Лику и принялся бегать на кухню, вытаскивая подносы с едой. Где и был перехвачен Машей.

— Ну что⁉ Видел⁈ — сверкая восторженными глазами, воскликнула она. — Почти тридцать человек, и это в первый день! А сейчас ещё и распробуют это дело! Вот тебе и стабильный доход по тридцать в день! Почти десять чешуек в месяц! Империал в год. Просто на пустом месте! Если зайдёт, буду скупать землю при тавернах и сдавать её после обустройства торговых лотков! Только управляющего нужно найти. Сама я повешусь объезжать всё это по вашим дорогам… Капец, и это я ещё на наши жаловалась…

Я убежал относить поднос, а когда забежал следующий раз, увидел, как Рейнар в чём-то убеждает Марию и, довольный, отходит, странно посмотрев на меня.

Хм… У нас тренировка через полчаса. Это как-то связано?

На утренней разминке Рейнар смотрел на меня настолько выразительно, что даже думать не надо было. Парень явно что-то замыслил, и мне это не понравится. Но первый час прошёл: мы повторили прошлые связки и начали изучать новые. Он делал всё послушно, но постоянно бросал на меня взгляды. Изучающие, предвкушающие. Не прежняя презрительная ухмылка — холодный, расчётливый блеск.

Дав нам очередное упражнение, Тарс и Ивер отошли в сторону, о чём-то негромко переговариваясь, переставляя ноги. То ли не могли договориться о следующем упражнении, то ли обсуждали наше исполнение. Солнце уже поднялось над крышей таверны, обещая жаркий день, но здесь, в тени сарая, ещё было сносно.

— На сегодня достаточно, — сказал Ивер, поворачиваясь к нам. — Отдохните до вечера.

Но Рейнар не опустил меч. Лишь бросил взгляд куда-то мне за спину, в сторону крыльца.

— Так, может, закрепим новые стойки? — бросил он, не сводя с меня глаз. — Чтобы запомнились получше.

Тарс вопросительно поднял бровь, взглянул на Ивера. Дядя чуть заметно пожал плечом — мол, пусть, если хотят.

— Ладно, — кивнул Тарс. — Свободный бой, отрабатываем изученные приёмы.

— Надо закрепить понимание, кто есть кто, — усмехнулся Рейнар, крутанув кистью деревянный меч.

Мы встали в позицию. Я — левая нога чуть впереди, щит прикрывает корпус, меч над щитом, остриё направлено в горло противнику. Рейнар выбрал иную стойку — ноги шире, корпус развёрнут боком, меч у правого плеча, готовый к рубящему удару. Классическая школа.

— Начали.

Первые секунды мы кружили, примериваясь. Я ждал его атаки — знал, что он не выдержит первым. Так и вышло. Рейнар сделал ложный выпад в голову, я принял на щит, но он не отскочил, а, скользнув клинком по краю щита, резко перевёл удар в ногу. Я едва успел отступить, как, взметнув пыль, деревяшка ударила по земле. А он совсем не сдерживается.

В этом его замысел? Бой? Он хотел бой, где сможет меня реально ударить? Избить? В чём смысл?

— Ну, покажи, что ты умеешь? — бросил он, отступая.

Я промолчал. Сосредоточился. Рейнар заметно разозлился. Похоже, на этот удар он сильно рассчитывал. И это даже обидно: дядя не раз отбивал мне конечности, что выступали из-за щита или не успевал спрятать, чтобы так просто этот лиерчик сейчас меня достал. Видел же, что я умею сражаться. Но парень разъярился, став гораздо опаснее за счёт непредсказуемости. А мне-то его бить нельзя… Я перешёл в глухую оборону, давая ему выплеснуть агрессию по моему щиту. Удар сверху — блок. Колющий в лицо — отвод. Рубящий в бок — встреча щитом, скользящий удар по ногам — подшаг назад.