Шеф-повар придорожной таверны III - Кирилл Игоревич Коваль

Рейнар наседал, не давая передышки. Его дыхание сбилось, но он не сбавлял темпа. Я видел ошибки — он слишком широко замахивался, открывая корпус. Но подловить его не удавалось — скорость была выше моей.

— Что, трактирщик, устал? — прошипел он, пыхтя, нанося очередной удар.

— Даже не разогрелся еще, — ответил я, отбивая, и понимая, что мне дышится заметно легче, чем ему.

Он это тоже понял и взбесился. Атака стала жёстче, злее. Уже точно не учебная, а вполне себе боевая. Я почувствовал это по тому, как он вкладывал силу в каждый удар. Не парировал — рубил.

— Рейнар! — крикнул Тарс, дёргаясь к нам. — Спокойнее!

Но его остановил Ивер, придержав за плечо и что-то говоря, не отрывая глаз от боя.

Дядя верит в меня и понимает, что я могу отразить атаку и не натворю глупостей. Хотя, о Старые Боги, как же я хочу перейти в атаку! Дать ему по рёбрам, чтобы угомонить и… Хотя льера Аста сказала, что я могу вломить ему от её имени? Ну, Рейнар и правда так ушёл в атаку, что, похоже, даже не слышал учителя. Он пошёл в серию: рубящий сверху, колющий в лицо, снова рубящий, и тут же — обманный выпад в ногу. Я успел всё принять, но последний удар пришёлся по самому краю щита, отдалось в руку так, что пальцы заныли.

Всё, надоело. Ну, накажут. Ну, от тренировок со столичным учителем отстранят, жил же как-то без этого! Но на место его пора ставить!

Рейнар совсем махнул рукой на оборону. Удар ребром щита, выпад, вынуждая меня отступить и дать ему место… Он отбросил щит и прыгнул — настоящий боевой прыжок с разворотом корпуса, рубящий удар с плеча, перехватывая меч двумя руками. Такой в тренировках не используют — можно сломать противнику руку, даже через щит.

Я ушёл не назад, как делал до этого, а в сторону, пропуская удар мимо, и сам шагнул вперёд, сокращая дистанцию. Меч Рейнара просвистел в пустоте, я тут же ударил щитом, прижимая его руку к телу, а мой клинок устремился ему в горло.

— Стоп!

— Назад!

Заорали наши учителя, и я тут же разорвал дистанцию, даже не выведя клинок из-за щита.

— Ничья, — спокойно сказал я, опуская меч.

Рейнар дёрнулся в атаку, но повторный оклик лиера Тарса остановил его.

— Нет, не ничья, — громко проговорил его учитель. — Не надо щадить его чувства, в бою это может стоить жизни. Весел, назови его основную ошибку.

Рейнар опустил меч. Лицо его стало бледным, на глазах покрываясь красными пятнами, на лбу выступил пот. Он только сейчас понял. Он бился в полную силу, а я не просто выстоял — я мог его достать единственной своей атакой.

— Он потерял голову и совершенно забыл про защиту, — произнёс я, отступая ещё шаг, так как видел, как играют костяшки на кисти, сжимающей эфес деревянного меча.

— Если бы это касалось реального боя, то ты прав, — сказал лиер. — Но тут дело в другом. Кто-то поверил в то, что его не должны атаковать. Дружинники всегда придерживают удары, твои друзья боятся тебя задеть. Ты, Рейнар, поверил, что можешь только атаковать, а защита тебе не нужна, так как никто не причинял тебе вреда? С этого дня меняем тренировки. Весел, за каждое попадание по Рейнару будешь получать по чешуйке из карманных денег Рейнара.

— Простите, лиер Тарс, — помотал я головой. — Я откажусь. Я хочу научиться сражаться в целом, а не научиться бить одного лишь лиера Рейнара. А его я готов бить и бесплатно.

Учитель несколько секунд смотрел на меня недоуменно, потом до него дошло, что я хотел донести, и он оглушительно расхохотался.

— Ты дерзок, маленький трактирщик! Не знай бы я, кто ты, я бы решил, что ты переодетый лиер на Учении. Ха-ха!

Я и сам себя не узнавал. За последний месяц я сильно изменился, я осознавал это и воспринимал это вполне естественно. Я видел, как Маша не боялась ничего и никого, находясь в чужой для себя стране и обстановке, и мне просто хотелось ей соответствовать, и единственно чего я боялся — так это того, что она признает меня недостойным своей дружбы. Вот это меня поистине пугало. И поэтому я так взъелся вчера на слова лиера, хотя месяц назад даже не обратил бы на них внимания.

— Ладно, — рявкнул Тарс, подходя к Рейнару. — Ты перешёл границы. Это была тренировка, а не бой насмерть. Какая муха тебя укусила? Тебе повезло, что Асел нашёл тебе довольно опытного в защите поединщика, а если бы он пропустил удар? Ты хотел его покалечить? Что, захотел поставить на место? Показать, что лучше? Показал? Меньше общайся с Траморами и Гистейнами! Высокомерные выскочки сами с людьми общаться не умеют, и в тебя эту гниль вбивают! Чему учат Старые боги⁈

Парень молчал, глядя в землю. Я не стал слушать и быстро отошёл к колодцу, плеснул на лицо воды. Ивер подошёл, положил руку на плечо.

— Молодец, — только и сказал он.

Асел, наблюдавший с крыльца вместе с Машей, усмехнулся и ушёл внутрь. Рейнар так и стоял, сжимая меч. Тарс что-то тихо говорил ему, тот кивал, глядя на льеру и понимая, что она всё видела. И это было для него хуже любого поражения.

— Жаль, что ты ему не вломил, — сказала громко Маша, едва я подошёл. — Я видела, ты мог! Он меня позвал посмотреть тренировку, сказал, что я всё пойму, кто есть кто и с кем надо вести дружбу. Он молодец, доходчиво показал!

Рейнар это слышал. Не мог не услышать, и, идя в портомойню, я услышал, как по утрамбованной земле прыгает брошенный со злобой деревянный меч.

За обедом, отпустив дневных гостей, Маша принялась рассуждать о наболевшем с подсевшей к нам зевающей Астой, для которой это был завтрак.

— Вот не могу понять, для меня это дико. Я бы поняла, если бы лиеры со всеми неблагородными вели себя надменно. Но некоторые вообще разницы не видят: дворянин перед ними или простолюдин. А некоторые просто не могут, если своим происхождением не ткнут.

— Всё просто, маленькая глупая девочка, всё просто… — нагло утащив у меня второй бутерброд, пояснила Аста, в целом повторяя сказанное однажды Ивером. — Каждый выпячивает то, чем гордится. У кого-то есть