Звездные Рыцари. Книга 2 - Юрий Винокуров

— Я не хотел, — сказал я тихо. И сам не понял, кому это сказал: Грейну, медикам, Олегу или себе.

— Я знаю, — отрезал Грейн. И в этом «знаю» не было упрёка. Было решение. — Именно поэтому ты сейчас будешь лежать и приходить в себя, а не играть в героя. Понял?

Я кивнул, хотя внутри всё ещё кипело, меня накрывало жарким осознанием от того, что я сделал. Где-то в глубине груди ещё стояло это ощущение: я отпустил что-то на волю и оно пошло гулять по миру, как хищник, которому позволили охотиться. От этой мысли хотелось и тошнить, и смеяться одновременно.

Маршал молчал. Но теперь его молчание я чувствовал иначе: не как равнодушие, а как холодную оценку. Словно он смотрел на меня и ждал, сделаю ли я правильный вывод.

Грейн отправил медика прочь и присел рядом, так, чтобы слышал только я, и заговорил тихо, как командир с командиром.

— Слушай внимательно, Виктор. Мы отсюда уйдём. Не сегодня, здесь мы переночуем, ты придёшь в себя, и люди хоть немного успокоятся. Погреемся у костров, поедим горячую пищу и утром двинемся дальше. До «Гамма-4», по моим расчётам трое суток пути, если не случится чего-то… другого.

Он помолчал и добавил то, что я и так знал, но не хотел слышать вслух:

— Твоё… проявление. Оно спасло нас дважды, на переправе и здесь. Но оно же показало всем, что ты можешь сделать. И если Фридрих добежит до «Гаммы-4», то там это опишут как угрозу, а не как спасение. Я сам не знаю, как объясню коменданту некоторые странности. А теперь, похоже, и объяснять будет не о чем, ведь у нас есть чёткие протоколы. И комендант Гаммы не будет слушать… истории, он будет исполнять инструкции.

Я посмотрел на огни костров. Люди грелись, сушили одежду, заботились о раненых. Они делали всё то, ради чего я и стоял посреди реки, трясясь от холода и нервного истощения. Ради чего я сейчас лежал в грязи, как выброшенная кукла.

— Я всё равно доведу их, — сказал я хрипло, чувствуя, как каждое слово продирается сквозь горло, не желая выбираться наружу в то время, как мой разум и чувство самосохранения орали благим матом.

Грейн кивнул.

— Я знал, что ты так поступишь. И за это я тебе благодарен. Но дальше мы будем жить по плану, а не по вдохновению. Трое суток. Я уже прикинул маршрут: первые сутки — через лес с выходом к каменистой гряде, там меньше шакалов. Вторые — обход по краю элериумной зоны, где иногда ходят стражи, но зато можно выиграть время. Третьи — финальный рывок к периметру «Гаммы-4». И если ты ещё раз решишь провернуть… что-то подобное, то сначала, пожалуйста, предупреди меня. Потому что следующий раз ты можешь нанести гораздо больше вреда!

Я молча кивнул. Это была правда. Грубая, безжалостная, но правда.

— Отдыхай, — закончил Грейн и поднялся. — В ночных дежурствах вы с Собиным не участвуете. Выход рано утром. И запомни: сегодня ты победил шакалов. Завтра нам придётся побеждать усталость. А послезавтра… — он не договорил, но я и так понимал, что он имеет в виду.

Когда он ушёл, я снова «почувствовал» вокруг лагерь, причём не глазами, слухом и запахами, а тем самым странным внутренним чувством, которым я недавно «держал» реку. Люди были рядом, как тёплые точки в холодном мире. И где-то, на самом краю этого чувства, уже снова шевелилась Скверна.

Я закрыл глаза, сделал длинный выдох и, прежде чем снова провалиться в тяжёлую дрему, успел подумать одну простую вещь: если Виктора боятся шакалы — это ещё можно пережить. Если Виктора начнут бояться люди… вот тогда уже начнутся настоящие проблемы… У людей, конечно же, не у меня…

И ещё я вдруг поймал себя на том, что думаю не о ночи и даже не о завтрашнем марше, а о том, что будет после.

«Гамма-4». Крепкие стены, достаточное количество людей, ведь, насколько я понимаю, в отличие от «Браво-7», «Гамма-4» приземлилась штатно, собрав в том числе людей, изначально приписанных как раз к «Браво». Бойцы в чистой и сухой форме, привычные приказы, протоколы, по которым жить проще, переложив ответственность на командиров. Это будет спасением для большинства, и ловушкой… для меня.

Я уже понимал: внутри меня ничего хорошего не ждёт. Если не мгновенная казнь, то длительное заключение. После реки и после шакалов, после того, как я сам, своими руками, показал миру силу, которую не могу объяснить. Даже если Грейн захочет, он не сможет убедить руководство «Гамма» в том, что я не представляю угрозы. Больше чем уверен: некоторые из идущих сейчас со мной людей, которые сейчас бросают на меня короткие настороженные взгляды, первые засвидетельствуют мою опасность для общества. Даже несмотря на то, что я спас им жизнь. Такова уже человеческая природа…

Значит, придётся решать заранее. Не у ворот, не под прицелами, не подвергая свою жизнь и жизнь Олега опасности. Да, с Олегом мы теперь в одной лодке, хочет он этого или нет. Сомневаюсь, что его ждёт в «Гамме» что-то отличное от «исполнения протокола». Придётся выбрать момент — и уйти тихо и незаметно, убедившись, что я довёл до цели этих людей.

Я не знал, куда именно пойду после «Гаммы-4». Но я уже знал точно, куда я НЕ пойду…

Глава 5

Три дня пути оказались короткими только постфактум, когда эти дни уже прошли. На Скверне «коротко» значит, в основном, что ты просто умер и всё для тебя закончилось.

Мы шли большую часть времени молча. Не потому, что нечего было сказать, а потому что любая лишняя фраза могла стать проблемой. Люди держали дисциплину, строй и адекватность ровно до тех пор, пока не требовалось сделать шаг ближе ко мне. А вот тогда в их взглядах проступало то же самое, что я видел на переправе: робость вперемешку со страхом. Они старались не приближаться лишний раз, передавали фляги через третьи руки, а носилки с ранеными инстинктивно уводили чуть в сторону, как будто расстояние могло защитить от того, что находится внутри меня.

Я не спорил и не пытался их в чём-то переубедить. После происшедшего я слишком хорошо понимал их чувства. Воля была внутри меня, как тяжёлый инструмент, лежащий на коленях: ты чувствуешь его массу, даже когда ничего им не делаешь. Иногда мне казалось, что стоит лишь сделать резкий вдох или повысить голос,