Принц Деймон Таргариен - Сим Симович

— Вся его мышиная суета совершенно бесполезна. Полезно для нас совершенно другое. Пока меня не будет в Гавани, ты продолжишь каждый вечер приходить к Визерису. Ты будешь нежно и ласково утешать его. Ты будешь мягко шептать ему на ухо, как невыносимо тяжело мне дается эта скорбная поездка, и как сильно я, забыв о себе, переживаю за честь короны.

Он отстранился, заглядывая в ее затуманенные страстью глаза.

— Ты сделаешь всё так, чтобы к моему триумфальному возвращению брат сам, по собственной воле размечтался навязать мне новый, истинно королевский и выгодный брак.

— Какой еще брак? — в сорвавшемся голосе Алисенты прорезалась внезапная, дикая, собственническая ревность.

Мужчина слегка, до легкой боли сжал её тонкую талию, доводя запутанную девушку до сладкого, невыносимого мучения неопределенности:

— Тот самый политический брак, который окончательно раздавит твоего надменного отца, моя милая. Не переживай об этом… Для меня ты всегда останешься моей самой ценной, самой любимой и покорной тайной. А теперь поцелуй меня на прощание. И всегда помни, чьему именно приказу ты отныне подчиняешься.

Алисента с готовностью обвила его крепкую шею руками, отдаваясь победителю с фанатичным, пугающе отчаянным порывом.

Спустя всего час принц Деймон Таргариен, восседая во главе вооруженного до зубов отряда из пятидесяти лучших Золотых Плащей, гордо выехал через открытые Королевские Врата. Впереди его ждал мрачный Рунный Камень, грамотное юридическое оформление своих наследственных прав и окончательная, кровавая зачистка северной Долины от шпионского присутствия Хайтауэров.

Глава 4

Гигантская, крылатая тень Караксеса, внезапно накрывшая суровые, серые башни Рунного Камня, подействовала на гордых лордов Долины куда сокрушительнее любого, самого изощренного дипломатического корпуса.

Когда огромный Кровавый Змей с оглушительным, клекочущим ревом, от которого закладывало уши, тяжело опустился на острые прибрежные скалы, вцепившись в них когтями, спеси у надменных вассалов древнего дома Ройсов поубавилось ровно наполовину. Боевые кони в ужасе ржали и рвали поводья, а стражники на стенах инстинктивно пятились от бойниц.

Деймон Таргариен сходил с узкой, каменистой тропы к распахнутым замковым воротам без малейшего страха и без лишней суеты. На принце был строгий траурный дублет из черного бархата с изящной серебряной вышивкой. На поясе, как всегда, привычно и угрожающе покоилась легендарная «Темная Сестра». Позади своего сюзерена, чеканя шаг подкованными сапогами, неотступно следовал хмурый Лютор Ларджент с отборным отрядом вооруженных Золотых Плащей.

Сир Джерольд Ройс, кровный кузен покойной Реи, встречал венценосного гостя во главе всего выстроенного замкового гарнизона. На обветренном лице рыцаря Долины застыла непроницаемая маска затаенной, многолетней ненависти, густо перемешанной с бессильной, унизительной яростью.

— Принц Деймон, — сквозь стиснутые зубы процедил Джерольд, даже не попытавшись из вежливости склонить голову перед братом короля. — Мы совершенно не ждали вас сегодня. Светлая память о вашей безвременно ушедшей супруге едва ли нуждалась в личном присутствии того самого человека, который прилюдно называл ее «Бронзовой сукой».

Закованные в сталь спины рыцарей Долины напряглись. По рядам пробежал неловкий, осуждающий шепоток. Ларджент, как верный цепной пес, инстинктивно положил широкую ладонь на эфес меча, готовясь рубить наглецов, но Таргариен мгновенно остановил капитана одним легким, едва заметным движением руки.

Принц вальяжно остановился всего в пяти шагах от красного от гнева Джерольда. На благородном лице Порочного Принца не отразилось ни единой тени привычной, вызывающей дерзости. Лишь сухая, величественная и пугающая строгость истинного дракона, перед которой неизбежно пасовала любая мелочная провинциальная спесь.

— Я прибыл в эти земли вовсе не для того, чтобы спорить с вами, сир Джерольд, — ровным, ледяным, чеканящим каждое слово голосом произнес Деймон. — Я прибыл исключительно для того, чтобы отдать последний долг чести и дань уважения благородной леди Долины. Той самой леди, которой почему-то не смогли обеспечить банальную безопасность на родной земле ее собственные, хваленые вассалы.

Джерольд Ройс стремительно побледнел, его тяжелая челюсть судорожно, до хруста сжалась:

— Вы… вы еще смеете винить в этой трагедии нас?! Она жестоко погибла от рук грязных горных дикарей!

— Именно от них, — принц сделал один плавный, кошачий шаг вперед, оказавшись в непозволительной, опасной близости от вооруженного рыцаря.

Его голос стал еще тише и опаснее.

— Оборванные горцы каким-то чудом безнаказанно выследили и убили законную хозяйку Рунного Камня всего в часе неспешной езды от ворот ее собственного, неприступного замка. Где в этот момент была ее хваленая стража? Где были лично вы, сир Джерольд, когда ваша кузена истекала кровью на камнях?

Таргариен презрительно скривил губы.

— Зато у лорда Отто Хайтауэра, представьте себе, чудесным образом хватило времени прислать вам быстрокрылого сокола. С невероятно заманчивым предложением официально потребовать у короны назад ее богатое приданое. И заодно голословно обвинить меня в укрывательстве и организации убийства. Не так ли?

Деймон небрежным жестом достал из-за пазухи дублета свернутое трубкой, перехваченное его шпионами письмо Десницы. Он с нескрываемым, брезгливым презрением бросил пергамент с печатью Хайтауэров прямо под ноги опешившему Джерольду.

— Мой царственный брат, король Визерис, искренне скорбит вместе со всеми вами, — непререкаемым тоном продолжал Таргариен.

Он медленно обвел притихших, переглядывающихся лордов Долины холодным, пронизывающим до костей взглядом.

— Но если хоть кто-то из здесь присутствующих благородных мужей вдруг решит, что трагическая смерть моей законной жены — это лишь удобный поворотный момент для грязных политических спекуляций Староместа… смею напомнить: мой дракон прямо сейчас сидит вон на том скалистом холме. У него сегодня на редкость плохой, скверный аппетит, но зато просто отличное, орлиное зрение.

Спустя два напряженных часа, официально подписав в присутствии мейстера все необходимые бумаги о безвозмездной передаче фамильных бронзовых доспехов Реи в замковую сокровищницу, принц собрался в обратный путь.

Заодно он документально подтвердил свой полный отказ от любых притязаний на родовые земли Рунного Камня. Этим небрежным, широким жестом он окончательно выбил почву из-под ног и полностью обезоружил местных баронов, готовившихся к затяжной юридической войне. Сразу после этого Деймон с гордо поднятой головой покинул суровую Долину.

В глазах северных лордов он мастерски оставил за собой образ глубоко оскорбленного в лучших, искренних чувствах, но бесконечно великодушного принца. Принца, которого столичный Десница пытался подло, за спиной стравливать с опечаленными, убитыми горем родственниками жены.

Тем временем, пока на скалистом севере дули пронизывающие холодные ветры, в теплых стенах Твердыни Мейгора разворачивалась куда более тонкая, изящная и опасная психологическая драма.

В просторных королевских покоях царил душный, успокаивающий полумрак. Визерис неподвижно лежал на широком резном ложе, тяжело и с присвистом дыша. Свежие, болезненные порезы от острых лезвий Железного Трона на его плечах и пальцах сильно воспалились за последние дни.

Горячее,