Да будет Княжество - Владимир Пайлодзе

Ольга медленно подняла на него потяжелевший взгляд.

— Зеркало... — произнесла она тихо, словно возвращаясь из далекого забытья. — То зеркало, что привезли от него. Где оно?

— Принесли, матушка-княгиня, — глухо отозвался воевода. — Стоит в соседней малой палате, холстиной укрытое. Ждет твоего слова.

— Покажи мне его. Сейчас же.

В соседней малой палате, среди резных сундуков и походных припасов, высилось привезенное зеркало. Холстину уже сняли, и оно предстало во всем своем пугающем величии.

Оно было огромным. Выше самой Ольги. Тяжелая рама была сработана из неизвестного темного дерева — гладкого, покрытого искусной, мелкой резьбой. Но главное — стекло.

Ольга медленно подошла ближе, и её дыхание перехватило.

Стекло было безукоризненно, фантастически чистым. Ни единого пузырька воздуха внутри, ни единой мутной прожилки, ни малейшего искажения, какие всегда бывали в дорогих, мутных зеркалах, что привозили ей греческие купцы из Корсуни. На неё смотрел живой мир. Она всматривалась в зеркальную глубину и видела саму себя. Четко. До малейшей волосинки. Как есть на самом деле.

Княгиня робко протянула правую руку — отражение в ту же секунду подняло руку навстречу. Она медленно наклонила голову вбок — женщина в стекле в точности повторила её жест.

Это было... это воистину было чудо. Чистая, непостижимая магия, пришедшая не ведомо откуда.

Ольга затрепетала и торопливо перекрестилась:

— Господи... — прошептала она, и её голос сорвался. — Это Твое святое чудо? Или...

Но она так и не закончила свою молитву. Она продолжала неотрывно смотреться в идеальное стекло и вдруг увидела в своем отражении то, чего уже очень давно не замечала в собственном лице. Женщина в зеркале больше не выглядела уставшей, скорбящей вдовой, увязшей в интригах и войнах с древлянами. Из глубины стекла на неё смотрела сильная, величественная и... безумно любопытная правительница. В её глазах, помимо вечного льда, загорелось кое-что новое. Жгучее, нестерпимое любопытство. И, конечно, страх перед неизвестным.

— Княгиня... — тихо, словно боясь разрушить колдовство, позвал из-за спины Свенельд.

Ольга сделала глубокий вдох и с видимым усилием, заставив себя отвернуться от манящего стекла, повернулась к воеводе:

— Готовь большое посольство, — твердо и тихо произнесла она, выпрямляя спину.

— Какое посольство, матушка? Куда? — Свенельд непонимающе моргнул.

— К Князю Владимиру. В его Златый Город. Мы поедем к нему сами. Лично.

— Княгиня, побойся своего Бога, это же смертельно опасно! — Свенельд в ужасе шагнул вперед, забыв о приличиях. — Мы понятия не имеем, что это за человек! Кто он — колдун, бес или самозванец заморский? Он твою дружину в пыль стёр! Нельзя тебе туда ехать, пропадешь!

Ольга повернулась к старому воеводе в упор. В её глазах снова заиграл привычный киевский холод, но теперь в нём светилась нерушимая, царственная решимость:

— Мы не знаем, кто он, — согласилась она, и её голос зазвенел сталью. — Но мы обязаны это узнать, Свенельд. Потому что если этот Владимир действительно обладает такой немыслимой силой... если он и впрямь способен творить такие чудеса, о каких Снегирь бает...

Она на мгновение замолчала, устремив взор куда-то сквозь бревенчатые стены палат.

— То что, княгиня? — тихо, затаив дыхание, спросил старый варяг.

— То он станет либо нашим самым могущественным союзником, — отчеканила Ольга, — либо нашим самым страшным врагом, который сотрет Киев с лица земли. И я должна лично узнать, кто он такой, пока не стало слишком поздно.

Она повернулась к окну, за которым догорали последние багровые отсветы заката, и в последний раз осенила себя крестом:

«Господи Боже мой, — взмолилась она втайне от всех, — прости мне мое грешное, бабье любопытство... Но я должна увидеть это чудо своими глазами. Должна. Потому что если это Твое истинное знамение — я обязана преклонить колени. А если это коварная ловушка дьявола... я должна распознать её прежде, чем она погубит мою Русь».

Княгиня высоко подняла голову и властно обернулась к притихшей челяди:

— Готовьте коней и дары, — повторила она свой приказ, и в её голосе больше не было сомнений. — Завтра на рассвете мы выступаем к Князю Владимиру.

Интерлюдия. Путь к чуду.

Интерлюдия. Путь к чуду.

Киев, ночь перед отъездом.

Ольга не спала. Она сидела у окна своей палаты, глядя на тусклые огни ночного Киева, и перебирала чётки. За окном город жил своей привычной жизнью: где-то лаяла собака, скрипели ворота, перекликались ночные дозорные. Это был её мир — суровый, понятный, предсказуемый. Мир, где сила решала всё, где прав был тот, у кого больше дружина и острее меч.

Но завтра она должна была войти в другой мир. Тот, о котором рассказывал Снегирь. Мир, где стены выше деревьев, где свет горит без огня, где люди вольны, как птицы, а Князь... а Князь видит тебя насквозь.

Ольга перекрестилась.

«Господи, дай мне мудрости. Если это Твоё чудо — помоги мне распознать его. Если это дьявольская ловушка — дай силы не поддаться».

За дверью послышались осторожные шаги.

— Войди, — не оборачиваясь, произнесла Ольга.

В палату вошёл Свенельд. Воевода выглядел ужасно: лицо бледное, под глазами залегли глубокие тени, а каждое движение давалось ему с трудом. Перевязанная грудь всё ещё болела — резиновая пуля оставила не только синяк, но и глубокую психологическую рану.

— Княгиня, — хрипло произнёс он, кланяясь с трудом. — Позволь мне ехать с тобой.

Ольга обернулась. В её взгляде была не жалость, а холодный расчёт.

— Ты еле стоишь на ногах, Свенельд. Как ты поедешь?

— На носилках, если потребуется, — упрямо ответил воевода. — Я не могу отпустить тебя одну. Этот... этот Владимир... он опасен. Он ударил меня, не подняв меча. Он...

— Он показал свою силу, — спокойно перебила Ольга. — И это хорошо. Теперь мы знаем, с кем имеем дело.

— Так возьми меня! — Свенельд сделал шаг вперёд