Инженер из будущего 4 - Максим Черный

— Ты о чём?

— О том, что если он провалит и эти учения, — тихо произнёс Максим, — его снимут. А возможно, и хуже.

Козырев промолчал. Он понимал, что такое «хуже» в этой стране.

Утро первого дня повторных учений началось с шума пролетщих самолетов. Ещё затемно, в четыре часа, когда над полигоном висел предрассветный туман, «синие» нанесли свой первый удар. Эскадрилья бомбардировщиков, имитируя немецкий налёт, прошла над аэродромами «красных» на бреющем полёте. По условиям учений все самолёты, стоявшие на земле без маскировки, считались уничтоженными. Посредники, расставленные на аэродромах заранее, фиксировали результат. Из четырёх авиационных полков округа два были признаны потерянными в первые же минуты.

Копец, командующий ВВС округа, находился на командном пункте и получал донесения. С каждым новым докладом его лицо становилось всё мрачнее. Максим видел, как он сжимает кулаки, как желваки ходят по его скулам. Но ничего не говорил. Что тут можно было сказать?

Сразу после авианалёта пошли в атаку танковые клинья. Три группы «синих», каждая по тридцать танков, нанесли удары в стыки между дивизиями «красных», точно так, как это делали немцы во Франции. И точно так же, как в реальной войне, связь между частями «красных» оказалась нарушена. Проводные линии были перерезаны, по условиям учений это сделали диверсионные группы «противника», а радиостанции забиты помехами от генераторов Максима.

Через два часа после начала учений управление войсками «красных» было потеряно.

Жуков наблюдал за происходящим с главной вышки. Его лицо оставалось каменным, но Максим видел, как побелели костяшки пальцев, сжимавших поручень. Рядом стоял Павлов, весь бледный, сжавшийся, словно ожидающий удара. Он пытался отдавать приказы, но приказы не проходили. Его армия рассыпалась на глазах.

— Товарищ генерал-полковник, — негромко произнёс Жуков, не оборачиваясь, — где ваша связь? Где ваши резервы? Почему танки стоят без прикрытия?

— Связи нет, — ответил Павлов глухо. — Помехи.

— Помехи это не оправдание. Немцы тоже будут ставить помехи. И что тогда? Сдавать фронт?

Павлов молчал. Ему нечего было ответить.

К полудню «синие» завершили прорыв и вышли в оперативный тыл «красных». По оценке посредников, оборона Западного фронта была прорвана на всех трёх направлениях. «Красные» потеряли до половины танков и авиации и были вынуждены отступать, не имея связи и единого управления.

Вечером, на разборе, Жуков встал и несколько секунд молча смотрел на собравшихся командиров. В штабной палатке стояла мёртвая тишина.

— Это позор, — произнёс он наконец. Голос его был тихим, но от этого ещё более страшным. — Вы не готовы к войне. Вы не готовы к тому, что противник будет действовать быстро, решительно, без оглядки на ваши уставы. Сегодня я увидел не армию. Я увидел толпу, которая не знает, что делать, когда рвётся связь и горят аэродромы. — Он обвёл взглядом присутствующих. — Я буду докладывать в Москву. Лично товарищу Сталину. И пусть каждый из вас подумает, что он сделал для того, чтобы этот позор не повторился.

Максим стоял в стороне и молчал. Он знал, что его план сработал. Теперь уже никто, ни Павлов, ни Копец, ни сам Жуков не сможет сказать, что армия готова к войне. И теперь у них было время, чтобы это исправить. Оставалось надеяться, что времени хватит.

Глава 7

Штабные игры

Сентябрь 1940 года

Жуков не дал им времени на раскачку. Уже на следующее утро после разгрома «красных» на полевых учениях, когда командиры ещё не отошли от вчерашнего разноса, он собрал всех в той же штабной палатке. Но теперь вместо карты полигона на столе лежала огромная карта Западного особого военного округа: от Бреста до Минска, от Гродно до Гомеля. На ней были нанесены все части, все аэродромы, все склады, все укрепления. И все они, как показали вчерашние манёвры, не стоили ровным счётом ничего.

Максим вошёл в палатку одним из первых. Козырев, как всегда, держался чуть позади, занимая место в углу, откуда было удобно наблюдать за происходящим, не привлекая внимания. Постепенно подтянулись остальные: Климовских с неизменным блокнотом, Копец с каменным лицом, начальник артиллерии, начальник связи, командиры корпусов и дивизий, чьи части вчера были разгромлены условным противником за считанные часы. Последним прибыл Павлов.

Командующий Западным округом выглядел скверно. Под глазами залегли тёмные круги, лицо осунулось, но спина была прямой, а взгляд был колючим. Максим знал, что Павлов не спал всю ночь. Знал, что он перечитывал доклады, пытался найти ошибки в действиях посредников, искал оправдания. И знал, что не нашёл.

Жуков вошёл без предисловий. Он был, как всегда, собран и энергичен, словно и не было вчерашнего тяжёлого дня. Генерал армии подошёл к карте и несколько секунд молча смотрел на неё, давая всем время занять свои места.

— Товарищи, — начал он, и в его голосе звучала всё та же холодная сталь, — вчерашние полевые учения показали, что войска округа не способны отразить внезапный удар противника. Это факт. Но факт это не приговор. Приговором он станет только в том случае, если мы не сделаем выводов.

Он обвёл взглядом собравшихся.

— Сегодня мы проведём штабную игру. Не на поле, а на картах. Но это будет не менее серьёзно, чем вчерашние манёвры. Исходная обстановка та же: противник наносит внезапный удар на рассвете, авиация уничтожает наши самолёты на земле, диверсионные группы нарушают связь, танковые клинья прорывают фронт в нескольких местах. Ваша задача будет предложить меры, которые позволят этот удар сдержать. Не через месяц, не через год, а именно сейчас. Теми силами, которые есть в округе.

В палатке повисла тишина. Командиры переглядывались, но никто не решался заговорить первым. Жуков выждал паузу и повернулся к Максиму.

— Товарищ Егоров, вы вчера наблюдали за учениями. Более того, вы помогали «синим» моделировать немецкую тактику. У вас есть предложения?

Максим ожидал этого вопроса. Он готовился к нему всю ночь, сидя над картами и записями. Сейчас настал момент, когда всё, что он знал о будущей войне, должно было обрести форму конкретных приказов.

— Так точно, товарищ генерал армии, — ответил он, подходя к карте. — У меня есть ряд предложений. Разрешите изложить?

— Излагайте.

Максим взял указку и склонился над картой.

— Первое. Глубокое эшелонирование обороны. Вчера мы видели, что «красные» построили свои войска в одну линию. Когда эта линия была прорвана, за ней не оказалось ни резервов, ни второй полосы обороны. Противник вышел в оперативный тыл и получил полную свободу действий. Я предлагаю создать три эшелона. Первый это части прикрытия, которые принимают на себя первый удар и сдерживают