Инженер из будущего 4 - Максим Черный

— Знаю, — ответил Максим. — Но если я не сделаю этот шаг, то сметут всю страну.

Оставшиеся три дня пролетели как один. Максим подписал последние бумаги в наркоматах и отправил короткое письмо в Красноярск. Наталье он написал всего несколько строк: «Жив. Здоров. Еду дальше на учения. Когда вернусь, не знаю. Береги детей». Он знал, что она всё поймёт. Она всегда понимала.

Глава 6

Второй шанс на полигоне

Сентябрь 1940 года.

Поезд Москва — Минск отходил от Белорусского вокзала ранним утром, когда над столицей ещё висела предрассветная дымка. Максим стоял у окна вагона, глядя, как перрон постепенно пустеет, а фигуры провожающих растворяются в тумане. Мыслями он был уже далеко, там, где через несколько дней должны были начаться повторные учения Западного особого военного округа.

Жуков сидел в том же вагоне, через два купе от него. Георгий Константинович настоял на том, чтобы ехать вместе, а не лететь самолётом: хотел обсудить план предстоящих манёвров в спокойной обстановке, без телефонных звонков и штабной суеты.

— Егоров, зайди, — услышал Максим знакомый голос из приоткрытой двери купе.

Он вошёл. Жуков сидел за откидным столиком, на котором была разложена карта Западного округа, та самая, которую Максим помнил по августовским учениям. Только теперь на ней появились новые пометки: красные и синие стрелы, обозначающие направления ударов, кружки в местах сосредоточения резервов, пунктирные линии возможных контрнаступлений.

— Садись, — Жуков указал на свободное место напротив. — Давай ещё раз пройдёмся по твоему предложению. Ты говорил, что хочешь смоделировать немецкий блицкриг. Как именно?

Максим достал из портфеля блокнот, раскрыл на нужной странице.

— Первое. Массированный авианалёт на аэродромы и штабы. По легенде учений, «синие» наносят удар на рассвете, без предупреждения. Цели это самолёты на земле, склады горючего, узлы связи. Это то, что немцы сделают в первый день войны.

— Внезапность, — кивнул Жуков. — Это понятно. Дальше.

— Второе. Прорыв танковых клиньев на узких участках. Немцы не наступают широким фронтом, они бьют в стыки между частями. Танки идут впереди, пехота на бронетранспортёрах за ними. Мы должны смоделировать три таких клина: на Белосток, на Брест и на Гродно. «Красные» должны попытаться их остановить.

— А связь?

— Третье. Нарушение связи. В первый же час «налёта» проводные линии выходят из строя, а радиостанции «красных» глушатся помехами. Мы смоделируем это с помощью генераторов помех, у меня есть несколько опытных образцов, привезённых из Красноярска. «Красные» окажутся без управления, как это было на августовских учениях. Но теперь это будет частью сценария, а не случайностью.

Жуков задумался, глядя на карту.

— Ты хочешь поставить Павлова в те же условия, в которых он окажется в реальной войне. Без связи, без авиации, против танковых клиньев.

— Именно, товарищ генерал армии. Если «красные» не смогут удержать фронт в этих условиях, значит, округ не готов к войне. И это станет очевидно всем.

Жуков долго молчал, потом резко кивнул.

— Делай. Я утверждаю этот сценарий. «Синие» будут действовать по твоему плану. «Красные» по своим уставам. Посмотрим, кто кого.

Поезд мчался на запад, увозя их навстречу новым учениям, новой битве, пока ещё учебной, но уже почти настоящей.

В Минск поезд прибыл ранним утром. Вокзал встретил Жукова и Максима той же картиной, что и месяц назад: суета, носильщики, гудки паровозов. Но теперь всё было иначе. Их встречал не капитан Горемыкин, а сам начальник штаба округа генерал-майор Климовских. Он был бледен, под глазами залегли тени, видно было, что последние недели дались ему нелегко.

— Товарищ генерал армии, — доложил он, вытягиваясь перед Жуковым, — войска округа приведены в готовность согласно вашему приказу. Командующий ожидает вас в штабе.

Жуков окинул его оценивающим взглядом.

— Как настроение в войсках?

— Рабочее, товарищ генерал армии. Командиры ознакомлены с новым сценарием учений. Некоторые… выражали недоумение.

— Ничего, скоро перестанут.

В штабе их встретил Павлов. Максим ожидал увидеть прежнего командующего: самоуверенного, громогласного, но перед ним стоял другой человек. За прошедший месяц Павлов постарел на несколько лет. Он был по-прежнему подтянут и налысо выбрит, но в глазах появилось что-то новое, не страх, нет, скорее холодная решимость. Максим понял: командующий знает о рапорте Жукова. И он будет драться.

— Товарищ генерал армии, — произнёс Павлов, отдавая честь. — Войска Западного особого округа к повторным учениям готовы.

— Посмотрим, — сухо ответил Жуков. — Учения начнутся послезавтра. Сценарий утверждён. Прошу ознакомить командиров.

Павлов взял протянутый ему пакет. На мгновение его взгляд встретился со взглядом Максима и в этом взгляде было всё: и обида, и вызов, и что-то похожее на уважение. Максим не отвёл глаз.

— Разрешите идти? — спросил Павлов.

— Идите. И помните, Дмитрий Григорьевич: это не парад. Это экзамен.

— Я понял, товарищ генерал армии.

Следующие два дня прошли в лихорадочной подготовке. Максим вместе со связистами разворачивал генераторы помех, которые должны были имитировать немецкие средства радиоэлектронной борьбы. Это были громоздкие, собранные в спешке аппараты, но свою задачу они выполняли: накрывали диапазоны, на которых работали штатные рации округа, плотной пеленой шума.

— Если это сработает, — заметил Козырев, помогавший настраивать аппаратуру, — Павлов окажется в том же положении, что и месяц назад. Без связи, без управления.

— Именно этого мы и добиваемся, — ответил Максим. — Только теперь это не случайность, а часть сценария. И он должен найти выход.

Параллельно шла подготовка «синих». Командовать условным противником Жуков назначил одного из своих лучших командиров генерал-майора Романенко, участника Халхин-Гола, человека, который понимал тактику блицкрига не понаслышке. В распоряжение «синих» были выделены новейшие танки из резерва Жукова, несколько батальонов, оснащённых радиостанциями Лосева-Соколова, и авиационная группа, которая должна была имитировать налёт на аэродромы «красных».

— Ваша задача, — инструктировал Максим Романенко, — действовать так, как действовали бы немцы. Никаких поблажек, никаких «условностей». Если аэродром не замаскирован, то он уничтожен. Если связь нарушена, то «красные» управляют войсками только через посыльных. Если танковый клин вышел в тыл, то он режет коммуникации.

— А если Павлов обидится? — усмехнулся Романенко.

— Пусть обижается. Лучше обидеться сейчас, чем погибнуть через год.

Вечером накануне учений Максим стоял на том же холме, где месяц назад располагался командный пункт Павлова. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в багровые тона. Он думал о том, что завтра начнётся главный экзамен. Экзамен для всей армии. И от того, как он пройдёт, зависит очень многое.

— Волнуешься? — спросил подошедший Козырев.

— Есть немного. Но это хорошее волнение.

— А Павлов?

— Павлов будет драться. Он понимает, что на кону его репутация. А